Лайтларк

Вынужденная нести бремя проклятий, представлять весь свой народ. Без сил. Ты была в ужасе. Я не мог усугублять. Не хотел.

То, что Грим чуял ее ужас, ее смятение на протяжении турнира, не должно было потрясти дикую. И все же. Это не оправдание.

– Ты скрываешь от меня еще что-нибудь? – требовательно вопросила Айсла.

Она никому не могла доверять. Азул отравил Селесту. Клео неоднократно пыталась ее убить. И Айсла помнила предостережение оракула.

Был ли Грим одним из них?

В его глазах что-то блеснуло. Теперь Айсла знала сумрачного достаточно хорошо, чтобы распознать это.

Она отступила на шаг.

Грим напрягся. Кивнул.

Отчасти Айсла была зла. И отчасти напугана. И Грим все это чуял.

Он шагнул к ней. Она снова отступила и чуть не потеряла равновесие.

– Есть несколько вещей, о которых я тебе не говорил, – произнес Грим. – По крайней мере, прямо.

Грим нахмурился. Такое выражение его лица было ей незнакомым. Он часто хмурился на других, но на нее – никогда. С ней Грим только усмехался.

– Я не говорил, что ты со мной сотворила.

Айсла изумленно моргнула.

– Я не говорил, что ты меня сокрушила.

– Сокрушила. Измывалась. Не переставала мучить с того самого момента, как я тебя увидел.

Айсла разинула рот. Потом захлопнула. Даже подумала, не извиниться ли.

– Пара бесед с тобой, и я был готов пойти на самую паршивую сделку – отдать всего себя в обмен на любую часть тебя, которую тебе не жалко мне уступить. – Он потряс головой. – Ты вскружила мне голову. Я даже усомнился, в своем ли я уме.

Думаю о тебе все время.

То, как Грим произнес последние два слова, заставило щеки Айслы вспыхнуть от всевозможных предположений.

– Все время? – повторила она, затаив дыхание.

– Глубокой ночью я не сплю, ослепленный желанием. Я жажду тебя постоянно, – проговорил Грим, и на его лице действительно отразилась мука. Словно он слишком долго ждал, чтобы сказать это. Словно Айсла была проклятием похуже всех остальных.

А потом Грим ее поцеловал.

Айсла ахнула, почти неслышно, и он отстранился.

Нет. Прежде чем Грим успел отодвинуться далеко, она прижалась к нему, обвила руками его шею. Запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Весь гнев сошел на нет, сменившись чувствами, от которых у Грима потемнели глаза.

Прежде чем он успел усмехнуться, Айсла прижалась к его губам своими. Он был холоден, как камень, и заморозил ее еще сильнее, когда прижал к стеклу. Поцелуй стал глубже, жар ударил в самое ее нутро.