Лайтларк

Айсла запрокинула голову, и Грим прошелся по ее шее, лишь слегка задевая зубами кожу чуть ниже кулона.

Сумрачный сдвинул ее накидку, провел губами по обнаженному плечу. Айсла тихонько охнула, покрываясь от холода мурашками, и Грим схватил ее за талию, сильнее вжимая в стену. Айсла потянулась расстегнуть и его накидку – ткань беззвучно упала на пол. Грим резко устремил взгляд Айсле в глаза. Но та уже дергала его за рубашку. Он позволил снять ее одним быстрым движением. Затем Айсла помедлила.

И уставилась на Грима.

Сложенного для войны. Мускулистого. Беспощадного воина, что над ней возвышался. Его грудь в считаных сантиметрах от сердца пересекал большой шрам. Айсла прижала к нему ладонь; Грим молча проследил за ней взглядом, и его дыхание стало чуточку неровным, как если бы он изо всех сил старался остаться неподвижным.

Пульс Айслы уже зашкаливал. Как и Грима.

Он содрогнулся, когда она обвела пальцами зазубренную отметину.

– Всего лишь кто-то пытался меня убить.

Грим накрыл руку Айслы ладонью.

– Сердцеедка, – произнес он с тенью улыбки. И снова это прозвище! – А сейчас меня убиваешь ты.

Голос Грима был глубоким, таким же, как сны, которые приходили к ней последние несколько недель. Сны, которые он и насылал. Сны, которые она сейчас хотела воплотить в жизнь.

Айсла обхватила его корону пальцами. И отпустила, чтобы та грохнулась на пол с громким звоном. Проделала то же самое со своей.

Правитель тьмы и правительница диких – оба дышали слишком часто.

Она переступила через свою корону, и Грим снова заключил ее в объятия. На этот раз его поцелуй был отчаянным, словно солнце уже садилось за горизонт и у них оставалось всего несколько минут, словно через мгновение стеклянную залу разнесет на куски.

Грим крепко стискивал Айслу, будто боялся, что она упорхнет выпущенной из клетки птицей.

Дикая обхватила бедра сумрачного ногами и ощутила его всего – каждый сантиметр, прижатый к ней, даже сквозь ткань одежды.

Да если бы мир раскололся на части, Айсла бы ничего не заметила. Она полностью сосредоточилась на дорожке, которую вырисовывали язык и зубы Грима. Айсла страстно желала его – прикосновений, вкуса, того, как Грим посылал по ее коже разряды молний.

– Еще, – произнесла дикая, или простонала, она сама не могла понять. Айсла знала лишь одно: она хочет все, что он готов ей предложить, до последней капли.