Лакей и я

Их взгляды встретились, но она тут же отвела глаза, словно обжегшись, пригубила вина и постаралась сосредоточиться на речи рыцаря.

— Я хочу сообщить, что помолвлен и скоро женюсь, — провозгласил тем временем сэр Реджинальд с широкой улыбкой на лице.

Послышались удивленные возгласы.

Фрэнсис охватила нервная дрожь, и она отпила еще глоток вина.

— Я знаю, — продолжил рыцарь после паузы, — все вы считали меня убежденным холостяком: я и был таковым, — но ведь джентльмен с такой родословной, титулом и состоянием не должен покидать этот мир, не оставив наследника.

Послышались смешки, многие гости захлопали, а сэр Реджинальд взирал на присутствующих с самодовольной улыбкой.

— Итак, я сделал предложение некой леди, и та любезно его приняла, о чем и счастлив вам сообщить.

Фрэнсис едва не поперхнулась вином. О чем он говорит? Он не делал ей никакого предложения, а она уж точно его не принимала: существовало только деловое соглашение с ее родителями.

— Сегодня я — счастливейший джентльмен во всем королевстве, а моя избранница, смею надеяться, счастливейшая леди.

Фрэнсис стоило огромного труда сохранять самообладание. Как ей противен этот надутый павлин! Счастливой ее мог назвать только глухой слепец. Она не смотрела на него, но буквально кожей ощущала на себе его сияющий взгляд. Он еще не назвал ее имя, но всем присутствующим было ясно, что именно она его избранница и, тем не менее она не могла себя заставить поднять глаза и посмотреть на него, хотя рыцарь явно этого ждал.

"Фрэнсис покосилась на леди Джулиану Монтгомери, сидевшую в центре стола рядом со своим недавно приехавшим красавцем женихом. Девушка смотрела на нее с таким откровенным сочувствием, что Фрэнсис едва не заплакала. Улыбнуться в ответ сострадательной леди не получилось — она сумела лишь кивнуть.

— Итак, я хочу поднять тост за будущую леди Фрэнсис. — Сэр Реджинальд наконец довел свою речь до логического завершения. — За мисс Фрэ…

— Достаточно!

Голова Фрэнсис дернулась, а глаза стали круглыми, как суповые тарелки.

— Сэр Реджинальд, я прошу вас остановиться.

В столовой установилась мертвая тишина. Со стула Лукас перебрался на буфет, и теперь возвышался над всеми собравшимися, все еще в ливрее и напудренном парике.

— Он меня в гроб загонит, — прошептала мать Фрэнсис на ухо, энергично обмахиваясь салфеткой.