Лакей и я

Лицо несчастной приобрело цвет свеклы.

— Что это значит? — Сэр Реджинальд возвысил голос и повернулся к лорду Клейтону. — Милорд, я требую, чтобы вы немедленно удалили и наказали этого беспардонного лакея.

— А я не лакей, — объявил Лукас. — Я граф Кендалл. — Он сдернул с головы парик и швырнул его в супницу, стоявшую у ног.

Что тут началось! Отовсюду послышались крики и визг. Гости повскакивали с мест. Одна дебютантка даже со стула упала, лишившись чувств, и лакеи поспешно унесли ее. Остальные гости потрясенно наблюдали, как Лукас снимает ливрею.

Когда он остался в белой рубашке, жилете и бриджах, кто-то выкрикнул:

— Боже мой, это действительно Кендалл!

Принц-регент вытер нос расшитым платочком и спокойно сказал:

— А я все никак не мог взять в толк, почему суп нам подает граф Кендалл.

Фрэнсис прикрыла рот ладошкой. Если бы ее положение не было столь ужасно, она бы расхохоталась. Из всех гостей в доме единственным, кто узнал графа в облике лакея, был принц, про которого говорили, что он никогда ничего не видит дальше собственного носа.

Разве это не смешно?

— Совершенно верно, — громко сказал Лукас. — Вот уже несколько дней я вам прислуживал: я наполнял ваши бокалы, наливал суп, расстилал на ваших коленях салфетки.

— Да ладно! — усомнился кто-то.

Лукас упер руки в бока.

— Да, причем даже внешность не изменил — только переоделся в ливрею и напялил парик. И знаете, что я понял?

Все гости молчали, потрясенно взирая на графа.

— Я понял, что все мы — самовлюбленные, скучные, эгоистичные зануды, которые ни на кого, кроме себя, не обращают внимания.

Ни один из вас меня не узнал, потому что не удосужился даже взглянуть, кто положил ему в тарелку очередной кусок.

Гости за столом молчали. Фрэнсис украдкой огляделась и с удивлением обнаружила, что выражение на всех лицах примерно одинаковое: смятение, вина, стыд… На ее губах появилась слабая тень улыбки. Ее гнев на Кендалла не прошел, но наблюдать за происходящим доставляло огромное удовольствие.

Этот граф, конечно, еще та задница, однако сказал именно то, что должны были услышать эти так называемые «сливки общества». Даже она сама не смогла бы сказать лучше.

— Все это прекрасно, Кендалл, — взвизгнул сэр Реджинальд, — но вы прервали меня в очень важный момент. Я как раз собирался объявить о своей помолвке с мисс Уортон.

— И сделал это намеренно, — спокойно сказал Лукас, — потому что раньше у меня не было возможности попросить руки мисс Уортон.