Лакей и я

— Значит ли это, что здесь есть еще переодетые слугами лорды, притворяющиеся слугами?

Белл рассмеялся:

— Только один, но я не могу открыть вам его имя.

— Взрослые мужчины, а ведете себя как дети, — проговорила Фрэнсис голосом сварливой мамаши, но уже без гнева и обиды.

— Что делать… — комично сморщился и пожал плечами маркиз.

— Вы потому здесь, лорд Беллингем, чтобы я простила Лукаса?

— Нет, такой цели я перед собой не ставил. Я всего лишь хотел предложить вам задать самой себе один важный вопрос.

Фрэнсис насторожилась.

— Не пытаетесь ли вы, как говорится, назло матушке отморозить уши?

У Фрэнсис перехватило дыхание от возмущения, а Беллингем продолжил:

— Вы спрашивали себя, почему не желаете его простить? Да, его поступки не назовешь достойными джентльмена, но неужели вы готовы, лелея свое негодование и обиду, прожить остаток жизни как леди Фрэнсис Фрэнсис? Вы кажетесь мне достаточно разумной для этого.

— Почему вы так решили? — спросила она хмуро.

Маркиз пожал плечами.

— Потому что не надо обладать сверхъестественными способностями, чтобы понимать: тот, кто увидел истинную суть законопроекта о занятости, должен быть как минимум умен.

Она откинулась на спинку кресла.

— Полагаю, это уже не имеет значения. Законопроект, в конце концов, все равно может набрать достаточное количество голосов.

— Ну, теперь вряд ли: Кендалл отозвал его.

Фрэнсис медленно повернула голову к собеседнику:

— Вы серьезно?

— Более чем.

Она не сразу заговорила, совершенно ошеломленная услышанным:

— Когда это произошло?

Лорд Беллингем склонил голову к плечу.

— После того как вы покинули столовую, он объявил во всеуслышание, что законопроект — полная чушь, а осознать, насколько это мне известно, помогли ему вы.

Фрэнсис прикоснулась кончиками пальцев к губам.

— Это правда?

— Чистейшая. Когда Кендалл побежал за вами, принц-регент заявил, что проголосует против. Сэр Реджинальд, естественно, тоже.

Фрэнсис уронила руки на колени.

— Но почему?

Маркиз оперся о подлокотники кресла и устало вздохнул:

— Ну, для начала, вовсе не он автор этого пресловутого закона, а его брат Карл, который умер около года назад. Лукас лишь пытался исполнить его последнюю волю."

"Фрэнсис ушам своим не верила: правда ли то, что он сказал? Пришли на память слухи о графе Кендалле: да, его брат умер, — но когда об этом говорили, она еще не выходила в свет и ничего о нем не знала.