Лакей и я

Единственный известный ей граф Кендалл — теперешний, и для нее он всегда ассоциировался с законопроектом о занятости. Допустить, что закон был написан еще до того, как Лукас стал графом, вполне можно.

— Истина заключается в том, что именно вам, мисс Уортон, удалось открыть ему глаза на суть этого закона.

— Это он вам сказал?

— Это не важно. Замечу только одно: мир не черно-белый, существует множество оттенков и полутонов. И если бы вы дали возможность Кендаллу объяснить, почему он перевоплотился в лакея на загородном приеме, то, возможно, заметили бы их.

— О каких оттенках вы говорите? — нахмурилась Фрэнсис.

— Кендалл хотел найти леди, которая будет добра к слугам, заботлива и отзывчива, и полюбит его самого, а не его титул и богатство. Он нашел все это в вас.

— Все равно он не должен был мне лгать!

— Согласен. Но давайте посмотрим на события со стороны. Он всего лишь намеревался подавать блюда, наблюдать, а потом решить, какая леди ему подходит. Он не ожидал, что увидит девушку, которая буквально поразит его своей непосредственностью.

Фрэнсис тряхнула головой, пытаясь удержать слезы, которые готовы были пролиться в любую секунду.

— Кендалл начал понимать, что нашел юную леди, которую искал, — продолжил маркиз. — Только как теперь признаться, что он вовсе не лакей, а тот самый ненавистный лорд — автор, как она считала, — этого ужасного законопроекта.

Фрэнсис какое-то время молча смотрела на маркиза. До того как лорд Беллингем вошел в библиотеку, она пребывала в полной уверенности, что никогда не простит лорда Кендалла и станет ненавидеть его до своего смертного часа, но сейчас в этом засомневалась.

— Я совсем запуталась: теперь уже и не знаю, права я или мелочна и немилосердна.

Лорд Беллингем сцепил пальцы на животе.

— Скажите, мисс Уортон, вы когда-нибудь совершали ошибку, настолько серьезную, что отдали бы все на свете, чтобы ее не совершать?

Фрэнсис растерянно заморгала и покачала головой.

— Думаю, что нет.

Лорд Беллингем откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— Вы счастливый человек. А вот я совершил такую, и должен признаться, нет ни одного дня, когда сожаление о ней не было бы моим постоянным спутником.

— Звучит ужасно, — прошептала Фрэнсис и отвернулась к окну.

— Так и есть, ужасно.