Лакей и я

Поверьте, о некоторых поступках приходится сожалеть всю жизнь, даже если вы были совершенно правы.

Глава 34

Лукас, устроившись за столом в гостевой спальне загородного дома Клейтона, дописывал послание последнему члену палаты лордов с уведомлением, что снимает законопроект о занятости. Написал он об этом и лорд-канцлеру. Чтобы письма попали к адресатам как можно скорее, он решил отправить их за свой счет и намеревался тоже немедленно выехать в Лондон.

Надо еще подумать, как сообщить матери о своем решении относительно закона.

Ей это, конечно, не понравится, но ему было все уже равно: сколько можно пытаться жить жизнью умершего брата? Отныне и впредь он будет сам принимать решения, и плевать на последствия.

Его мысли прервал стук в дверь.

— Войдите! — крикнул он, не скрывая раздражения: наверняка Белл явился с очередной порцией ненужных советов. Есть же заноза в заднице!

Лукас слышал, как за его спиной открылась дверь.

— Если ты пришел сказать, что я легко бросаю начатое дело, пасую перед трудностями и тому подобную чушь, имей в виду: я не желаю все это слушать.

— О каких трудностях речь?

Сердце Лукаса пропустило удар. Он обернулся и увидел на пороге Фрэнсис, похожую на сказочную фею в небесно-голубом платье с серебристой отделкой. Темные волосы девушки были уложены в замысловатую прическу, и никогда еще она не выглядела такой прелестной.

Он вскочил, не веря собственным глазам: она здесь и разговаривает с ним.

— Я… я подумал, что это… Неважно!

У него разыгралось воображение, или на ее губах играет улыбка? Лукас с силой потер ладонью затылок.

Надо следить за словами: если он скажет что-нибудь не то, она уйдет.

— Возможно, ты думал, что это лорд Беллингем?

Лукас прищурился.

— Ты знакома с Беллом?

— Теперь да, — ответила Фрэнсис и негромко засмеялась. — Ты… один?

Лукас кивнул, но все еще опасался сделать к ней хотя бы шаг, словно она могла, словно видение, созданное его воображением.

— Никто не видел, как я сюда зашла, — сообщила Фрэнсис, закрывая за собой дверь.

 — По крайней мере, в коридоре никого не было.

Еще один кивок. Лукас чувствовал себя китайским болванчиком, но не мог произнести ни слова. Похоже, дар речи его оставил.

— Я хотела… поговорить с тобой, — сообщила Фрэнсис и прикусила губу.

Лукас позволил себе сделать к ней два маленьких шажка и протянул руку, словно хотел убедиться, что она ему не мерещится."

"— Фрэнсис, я… — Нет, он должен выслушать ее, а не пытаться объясниться.