Гречникова очутилась в боксе через сутки после Белкиной, и, насколько я понимаю, конфликтов между женщинами не возникло, хотя такое случается. Увы, больше ничего сказать не могу. Но, если хотите, выдам данные о весе и росте новорожденного, температуре мамочки…
– Спасибо, – улыбнулась я. – Вы всех своих пациентов так хорошо помните? Аллу Вяльскую, например, не забыли?
Елена Валентиновна снова принялась мять в руках пачку.
– Насколько я знаю, Алла и ваша дочь учились в одной школе, где директорствовал Богодасыср Олимпиадович, – тихо продолжила я.
Главврач молча кивнула.
– А еще одна маленькая птичка нашептала мне, что школьница Исаева до определенного возраста не выказывала никаких особых талантов, но потом вдруг резко поумнела и даже получила золотую медаль. По странному совпадению замечательная трансформация с вашей дочерью произошла именно в тот год, когда глупенькая Алла Вяльская родила мальчика, несчастного кроху, скончавшегося не успев вздохнуть, малютку, погибшего сразу, на руках у врача… Кстати, кто принимал у нее роды?
– Я, – мрачно ответила Елена Валентиновна.
– Наверное, ужасно держать в руках мертвого новорожденного, – совершенно искренно вырвалось у меня.
Но Исаева неожиданно стиснула пачку сигарет так, что сломала ее."
"– Если вы неизвестно откуда узнали правду, то незачем издеваться, – рявкнула она. – Да, на ваш взгляд, наверное, я поступила гадко, но вы в курсе, какие женщины встречаются, а? Знаете? Вот у нас сейчас опять лежит Коркина Лариса, пятого рожает! Пятого! Спросите, где четверо предыдущих? Умерли.
Одного она кормить забывала, другого на улице в коляске бросила, третьего, правда, в ясли сдала, а когда малыш подцепил инфекцию, лечить его не стала… И ведь никто ей запретить рожать не может! Дети Коркиной не нужны, они ей пить, гулять да веселиться мешают. Таким малышам лучше в приюте, хоть поесть вовремя дадут! Вот и с Аллой так получилось!
– Вы ничего не путаете? – удивилась я. – Вяльская тихая девочка, алкоголичкой она стала потом, не вынесла смерти сына! И в результате отравилась водкой, умерла.
Елена Валентиновна вцепилась в меня взглядом.
– Алла покойница?
– Да.
– И, насколько я знаю, отца ребенка, Алексея, якобы в армии убили?
– Правильно, почему только «якобы»? – удивилась я.
Исаева схватила со столешницы скрепку и принялась мять тонкую проволочку.
– Лена, – тихо сказала я, – послушайте, что расскажу. Мальчик Оли Белкиной, Гена, пропал.
Исаева, не шелохнувшись, внимала моим словам.
