Представляете сложности? Я директор, а за собственным отпрыском присмотреть не смог. Ну не стану же всем сообщать – Алексей кретин.
– Надо сделать аборт! – с облегчением воскликнула Елена. – Это пожалуйста. Никто ничего не узнает, я госпитализирую девочку под чужим именем в отдельную палату. Вечером придет, тут же вычистим и утром отпустим, даже уроки не прогуляет.
– Мы поздно спохватились, срок очень большой. Вы можете младенца убрать?
Елена Валентиновна вскочила на ноги.
– С ума сошел! Убить ребенка!
– Сядь, дура, – зашипел Богодасыср, – не о том речь, пусть живет, но не у меня дома, спиногрыз.
Своих голодных ртов хватает, так еще два придут и на шею сядут.
– Девочку, наверное, станет опекать мама.
– Сирота она, с бабкой живет, а та кремень, мигом сикозявку выпрет, – засучил ногами Богодасыср, – ко мне Алла заявится. Вот шлюха! Шум пойдет!
– И что вы хотите?
– Сдайте этого… в детдом.
– Господи, – подскочила Лена, – думаете, это так просто? Захотел и избавился? Для начала мать должна заявление написать.
– Это будет, – кивнул Богодасыср, – только Алке скажите, что ребенок умер, ладно?
– Такая травма для девочки, – возмутилась Исаева."
"– Ерунда, – отмахнулся Богодасыср, – ей наплевать. Я тут с бабушкой красавицы беседовал, Марией Кирилловной, так она рассказала, что внучка невесть где раздобыла лекарство, вызывающее родовую деятельность, и усиленно его пила. Только не подействовало. Значит, так, дорогая, выбирай: дочь-медалистка, а потом институт, образование, хорошая работа или вылетит твоя Рита из девятого класса с двойками.
Подумай над перспективами.
И Елена Валентиновна дрогнула. Аллу Вяльскую поместили в клинику и вызвали искусственные роды. Врач очень надеялась, что младенец, родившийся недоношенным, недолго задержится на этом свете, но мальчик, как назло, получился крепким, цеплялся за жизнь всеми десятью пальчиками. Потом мрачная Мария Кирилловна принесла в кабинет Елены заявление – отказ и буркнула:
– Вдолбите в ее тупую голову, что ребенок умер! В родах.
– Но она ж отказ написала, – удивилась Исаева, – значит, считает: мальчик жив.
Бабушка скривилась.
– Я подсунула ей бумаги, сказала, что в роддомах заявление от матери на реанимацию младенца просят. Алла дура, да в дурмане еще, не читая подмахнула.
Елена заморгала, а потом, не выдержав, спросила:
– Ладно Богодасыср, он гад и мужик, но вы же женщина, неужели потом совесть не замучает? Так внучку обманывать! Не жаль правнука? Все ж родная кровь.
Мария Кирилловна поджала губы.
