– Ты, милая, языком-то не маши, – процедила она, – о своей кровиночке думай. Действуй по плану, обо мне не волнуйся, мне в… и не к чему! Учти, кстати, нарушишь обещание, ничего Богодасыср Олипмпиадович делать не станет!
Исаева взяла заявление. Алле она лично объявила о кончине мальчика, а чтобы у девушки не возникло сомнений, даже продемонстрировала ей крохотный трупик чужого ребенка. Лежала Алла в отдельной палате, к ней никого не пускали, все необходимые манипуляции с Вяльской проделывали Исаева и старшая медсестра, которой Елена Валентиновна доверяет как себе.
Накануне выписки Аллы к главврачу пришла тихая маленькая женщина, назвавшаяся Валентиной.
– Здравствуйте, – сказала она, – я мать Алеши… ну… отца ребенка Аллы Вяльской. Надо бы его похоронить.
– Кого? – испугалась главврач.
– Мальчика, – прошептала Валентина, – вы ж его отдадите, да? Наверное, Мария Кирилловна взять не захочет, давайте я его похороню.
По спине Елены Валентиновны побежал пот, о похоронах крошки она и не подумала.
– Посидите тут, – велела врач Валентине, – я скоро вернусь, меня срочно в реанимацию вызывают.
– Конечно, конечно, – закивала та, – извините за беспокойство.
Елена опрометью бросилась в коридор, вытащила мобильный и соединилась с Богодасысром.
– Что за дела? Тут пришла твоя жена!
– Валька?
– Да. Хочет младенца похоронить!
– Дура! Кретинка! – принялся плеваться огнем директор. – Вечно без мыла в задницу лезет!
– Она не в курсе?
– Нет, конечно! Считает, что он и впрямь помер! – бесновался Богодасыср.
– Ишь какая! Мне ничего не сказала! Поперлась! Внучок он ей! Ну… Ну…
– Успокойся, – рявкнула Исаева, – только скажи, как мне поступить?
Директор замолчал, потом заявил:
– Скажи кретинке: Мария Кирилловна давно тело забрала.
Так и поступили, вопросов больше не возникало. Валентина ушла, а Елена постаралась забыть содеянное. Она оправдывала себя простой мыслью: мальчику лучше в приюте. Дома он никому не нужен: ни малолетней, глупой маме, ни сверхэгоистичной бабушке, ни деду, больше всего думающему о своей карьере.
Ребенка начнут третировать, пусть уж лучше в детдоме живет, может, усыновит его кто.
– И Алла ничего не заподозрила? – удивилась я.
– Нет.
– Не спросила свидетельство о смерти?
Елена Валентиновна щелкнула языком.
– Маленькая, наивная дурочка, впавшая в депрессию. Да ей и в голову не пришло, что какие-то бумаги в подобных случаях выдают. Бабушка привезла ее в клинику и увезла отсюда. Уж не знаю, чего она ей потом наплела.
