– Вы сами мать, – наседала я на Гречникову, – и должны понять, каково остаться без малыша.
Неля прижала ладони к щекам, в ее глазах заплескался страх.
– А еще, – давила я, – Гену могут мучить, морить голодом, бить или готовить к разборке на органы.
Внезапно Гречникова вскочила.
– Я ничего не знаю.
– Врете! – обозлилась я. – Причем уже не в первый раз!
– Я не принадлежу к породе лгунов! – возмутилась Неля.
– Только что вы с самым честным видом сообщили, что не звонили Оле после выхода из роддома.
– Да.
– А вот и нет! Очень хорошо помню, как я схватила трубку и услышала милый голосок «Олечку можно?».
Нелины брови стали подниматься вверх.
– Вы о чем?
– Похоже, в вас сейчас забурлили гены мамы-актрисы, – съязвила я, – на вашу беду, я обладаю замечательной памятью и музыкальным слухом. Напомнить наш диалог?
– Какой? – растерянно спросила Неля.
– Постараюсь привести дословно. Значит, так. «Алло, можно Олечку?» – «Нет». – «Она с ребенком занимается?» – «Нет, лежит в больнице. А кто это?» – «Моя фамилия Гречникова, мы вместе деток рожали, вот хотела узнать, как у Олечки дела».
– «Плохо». – «Ой! Мальчик заболел?» – «На Олю напал грабитель, нанес ей тяжелые ранения. Белкина сейчас в реанимации». – «Ужас! Она выживет?» – «Конечно, все будет хорошо». – «А…» – «Простите, не могу больше говорить, позвоните завтра». – «Да, конечно, спасибо, передавайте Оле привет от Гречниковой, пусть поправляется». – «Она пока без сознания, но, когда придет в себя, обязательно скажу о вашем звонке».
– Я не звонила!
– Да? Вот интересно!
– Ей-богу!
– Значит, вы ничего не помните?
– Нет!
– Ладно, – кивнула я, – пусть будет по-вашему, но я твердо уверена теперь: вы скрываете очень важную информацию.
Я ухожу домой, а вы живите с мыслью о том, что крохотного Геночку скоро убьют, чтобы изъять у него сердце и почки. Имейте в виду, в смерти младенца будет и большая доля вашей вины.
Наверное, не следовало столь резко нападать на и без того перепуганную Нелю, но я чувствовала всей кожей: в руках Гречниковой разгадка тайны.
Ну не спрашивайте, отчего я пребывала в такой уверенности. Просто поняла: Неля знает все!
Неожиданно женщина заплакала.
– Господи, ну за что мне эта беда!
– Рассказывайте!
Неля схватила рулон бумажного полотенца, оторвала кусок, вытерла лицо и спросила:
– Скажите, Оля выздоровеет?
– Не знаю, – честно ответила я, – пока положение серьезно, Белкина в коме."
"– Во-первых, я думала, она врет, ну про мужа и аварию, – вдруг зачастила Неля.
