– А мальчик испытывает сильное чувство, впервые, вот и сошел с ума! Наш долг – ввести его в дом, разыскать родителей…
– Чьих?
– Да его!
– Лампудель, ты…
– Володя, – сурово велела я, – сядь тихо на кухне и молчи. Сейчас приведу несчастного ребенка, не вздумай ему хоть словечко сказать!
Костин повертел пальцем у виска, раскрыл было рот, но я уже выскользнула на лестницу.
– Андрюша!
– Я здесь.
– Пойдем, чаю попьешь.
– Не, спасибо.
– С конфетами.
– Лиза рассердится.
– Ее дома нет.
– Все равно.
– Ты стесняешься?
– Нет.
– Тогда заходи.
– Лучше я на лестнице останусь!"
"Я перевела дух. Ладно, сейчас испробую иную методику, скажу, будто у нас в кухне шкафчик упал, Андрюша не сумеет отказать мне в помощи, зайдет и… увидит, что вся мебель на месте, разозлится, поцарапает меня, как Костина, пописает в коридоре. Нет, так нельзя. А как можно? Раздобыть телефон родителей несчастного, спятившего от любви подростка? Ладно, действую так! Сейчас возвращаюсь домой, срываю со стены шкафчик с посудой… э нет, лучше картину, потом зазываю Андрея, даю ему в руки дрель, а сама связываюсь по мобильному с Лизой, спрашиваю у нее координаты мамы парнишки.
Отлично, здорово придумано!
Увидав меня, Костин нервно воскликнул:
– И где он?
– Пока на лестнице. Сначала надо картину снять!
– Зачем? – удивился Вовка.
– Вон ту, – начала командовать я, – из коридора, пейзаж!
– Да что ты затеяла?
– А как еще мальчика заманить? Он стесняется! Вот я и придумала его о помощи попросить! Пусть дрелью орудует, пока мать приедет.
– Дрелью?
– Да.
– Орудует? Ты хочешь, чтобы пакостник сверлил стену?
– Другого выхода не вижу, конечно, мальчик скорей всего испортит штукатурку, но иначе он в квартиру не войдет! Его Лиза запугала!
– Кого?
– Андрюшу, конечно, – вышла я из себя, – кто же у нас постоянно на лестнице сидит! Довела Лизавета парня до психушки, на людей кидается, царапается, у лифта писает.
Это уже, увы, большая психиатрия. В учебниках описаны подобные случаи, когда подростки, остро переживающие первую любовь, начисто лишались разума!
Внезапно Костин начал хохотать.
– Ничего смешного нет, прекрати ржать, – возмутилась я, – лучше живо сними картину.
– Так ты про Андрея говорила, – простонал майор.
