Мопсенок пошатнулся, упал сначала на бок, а потом перевернулся на спину и остался лежать, выставив вверх четыре обутые ноги. Я подошла к собачке, взяла ее на руки, погладила, вернула в исходное положение и нежно сказала:
– Солнышко мое, нас ждут остальные участники прогулки.
Капа покачнулась, рухнула на линолеум и снова застыла на спине с поднятыми конечностями, всунутыми в ботинки.
– Прекрати немедленно, – прошипела я, тряся Капу.
Та безропотно висела в моих руках.
– Сейчас же принимай естественный вид, – велела я, пытаясь вернуть щенка в нормальную для него позу.
Но не тут-то было, лапы Капы гнулись, словно мягкие, пластилиновые столбики.
– Ну погоди, – пригрозила я и, сунув совершенно покорное, безвольное тело под мышку, шагнула на лестницу. Стая сидела у стены.
– Живо в лифт, – приказала я.
Рамик послушно потрусил в приехавшую кабину, Рейчел я вкатила внутрь, подметки великолепно скользили не только по линолеуму, но и по плитке. Мулю, Аду и Феню внесла в лифт по очереди, одна рука у меня была занята абсолютно неподвижной, мягкой, словно переваренная макаронина, Капой.
"
"Я очень надеялась, что, оказавшись на улице, собаки забудут про обутые лапы и примутся совершать свои делишки. Не тут-то было. Рамик, правда, пошел по дорожке, но куда подевались его прыть и резвость! Пес брел словно больной цирковой конь, очень медленно, высоко поднимая ноги. Однако он хотя бы двигался, остальные начисто отказывались сделать хоть шаг.
Я поставила Капу у подъезда. Мопсенок моментально перевернулся на спину.
Решив, что ничего с ней в течение нескольких минут не случится, я уперлась в гладкую, мускулистую спину Рейчел и попыталась продвинуть собаку вперед. Ан нет, подметки отказывались скользить по асфальту. Муля, Ада и Феня были отнесены мною в глубь дворика и поставлены у скамейки. Мопсихи замерли, словно изваяния. Капа меланхолично валялась на спине, задрав кверху лапы, Рейчел тупо сидела у ступенек, Рамик, пошатываясь, брел к дереву. Вот он наконец достиг любимого тополя, пристроился около него, задрал заднюю лапу…
– Молодец! – закричала я.
– Ну-ка, все берем пример с нашего мальчика.
В то же мгновение Рамик, так и не успевший начать процесс писанья, упал.
– Бедные собачки, – воскликнул нервный женский голос.
Около меня появилась милая дама, в симпатичном светло-бежевом твидовом костюме.
– Какая, однако, вы молодец!
Я улыбнулась, не понимая, по какой причине приветливая особа решила похвалить меня.
