– Мне надо побеседовать с Аллой, – я все же попыталась добиться своего.
И тут в дверь позвонили. Хозяйка загремела замком, в квартиру вихрем влетела женщина, одетая в пронзительно-красный костюм. В темной прихожей сразу стало светлее. У незнакомки на голове лохматились ярко-рыжие пряди, лицо украшали огромные жгуче-карие глаза. Казалось, что стройная особа испускает лучи света и пучки бьющей во все стороны энергии.
– Тетя Маша, – воскликнула она, – психотерапевта привезу завтра, рано, в девять утра.
Вы уж постарайтесь проснуться.
– Не надо, Олеся, – холодно ответила старуха.
Олеся всплеснула руками.
– Снова здорово! Договорились же! За Аллу надо бороться!
Мария Кирилловна выпрямила спину и, торжественно ткнув в меня пальцем, сообщила:
– Поздно. Вот она сейчас идет в милицию, с заявлением!
– Каким? – попятилась Олеся.
– Алла у женщины коляску украла и продала, – заявила Мария Кирилловна, – такое не прощают. Ее теперь хорошенько накажут, ну и правильно.
Олеся переменилась в лице, ухватила меня за руку и потащила на лестницу со словами:
– Ну-ка, двигай со мной, есть о чем поговорить.
Глава 12
Пальцы субтильной девушки оказались цепкими, а бицепсы железными. Крепко держа меня за плечо, Олеся распахнула дверь соседней квартиры и велела:
– Входи.
Я вошла в коридор и поняла, что нахожусь в апартаментах-близнецах. У Олеси оказалась точь-в-точь такая же жилплошадь, как и у Марии Кирилловны, только комнаты располагались не с левой, а с правой стороны коридора.
– Ты врешь, – топнула ногой Олеся, впихивая меня в кухню, – Алка не могла коляску спереть!
Я тяжело вздохнула.
– Хорошо ее знаешь? Давно дружите?
– Мы сестры.
– Кто? – вырвался у меня возглас удивления.
Олеся сердито пояснила:
– У нас один отец, а матери разные. Я об Алле знаю все! Небось, тебе Мария Кирилловна сейчас небылиц наговорила про пьянство!
– «Небылицы» в данной ситуации неверное слово, – усмехнулась я. – Алла лежит в пустой комнате, прикрытая рваным одеялом, в состоянии алкогольного опьянения.
Понимаю, что тебе неприятно слышать подобные заявления, но она алкоголичка, которая живет воровством.
– Неправда!
– Загляни-ка в ее спальню!
– Я не в том смысле. Алла честная, копейки не возьмет, – закричала Олеся, – миллион рядом лежать будет, и она не прикоснется. Да, распродала вещи, но ведь шмотки принадлежали ей!
– Насколько я понимаю, комната давно пустая, – заявила я.
