– В общем верно, – сбавила тон Олеся, – но Алуська не тырит чужое!
– Откуда же деньги на водку?
– Я даю, – тихо ответила Олеся.
– Вот уж глупость, – вырвалось у меня, – зачем же создаешь благоприятные условия для алкоголички? Такого человека надо, наоборот, лишить всякой возможности пить горячительные напитки, глядишь, и выздоровеет!
Олеся повернулась к плите.
– Не крала Алка коляску, ей ее подарили!
– Подарили? Кто? С какой стати? – спросила я.
Олеся молча поставила передо мной кружку теплого, некрепкого чая и сказала:
– Попытаюсь объяснить, хотя непросто будет! Во всем случившемся в конечном итоге виновата Мария Кирилловна.
– Она тут при чем? – мигом расплескала я чай.
Олеся взяла губку, ловко ликвидировала безобразие и сказала:
– Ты слушай. Маму Олеси звали Светланой, очень милая женщина была, тихая, спокойная, не чета бабке. Мария Кирилловна только прикидывается доброй и интеллигентной, на самом деле она злобная хабалка, уж поверь мне. Всем жизнь покорежила, начала с дочери.
Я навострила уши.
А Олеся продолжала рассказывать, впрочем, пока ничего нового я не услышала.
Родители у людей бывают разные. Одни, эгоисты до мозга костей, зовут малышей спиногрызами и стараются вырастить их, особо не тратясь: ни морально, ни материально. Вторые, наоборот, изо всех сил опекают чадушек, выполняя любые, порой самые наглые их прихоти. Редко встречаются матери, у которых эгоизм гармонично сочетается с нежной заботой."
"Я, будь у меня выбор, предпочла бы жить у первой категории мамаш. Прошпыняет все детство, в четырнадцать лет выгонит из дома, плыви дальше сама.
Но именно из таких, рано кинутых в море жизни детей и формируются сильные, самодостаточные личности, умеющие лихо справляться с обстоятельствами и добивающиеся в конце концов успеха. Намного хуже обстоит дело с теми, с кого матери сдувают пылинки.
Света была из последних, причем Мария Кирилловна оказалась самым опасным из всех возможных вариантов родительниц: капканом, спрятанным внутри пухового одеяла, или иголкой в пирожке с вареньем.
Мария Кирилловна не отпускала дочь от себя ни на шаг. Несчастная Света была лишена всех ребячьих радостей. Ей запрещалось кататься на санках, на коньках, прыгать через скакалочку, потому что мама нервничала, опасаясь за здоровье ребенка. Свете предписывалось весь день сидеть дома и готовить уроки. Причем такая опека Марии Кирилловны не мешала последней вести активную светскую жизнь: ходить в театры, на концерты, бегать по магазинам и пить чай с подружками.
