Лапти

Плуг прыгает, а он матерно. Стала я говорить, и меня матерно. «Хорошо, говорит, и так будет. А то вам задарма да залежь поднимать? Пошли вы…» — и давай нудить. «Слепни, слышь, лошадей кусают. Вот поверну и домой уеду». Пропала моя земля, пропала моя головушка горькая!..

Тетка Зинаида, схоронившая единственного своего сына, кузнеца, осталась со снохой и внучатами. Когда комитетом взаимопомощи были организованы бригады для зябки пара бедноте, ее землю принудительным порядком поручили пахать Трофиму, бывшему уряднику.

— Ну, ты не мочи щеки слезами, — утешила Прасковья, — Трофима мы под суд отдадим.

— Хоть куда-нибудь, — согласилась вдова. — Чай хуже не станет.

— Пиши, Алексей, Зинаиду Устину, — приказала Прасковья.

Низко нагнувшись над бумагой, четко выводил Алексей заявление. Когда написал, разогнул спину, обвел всех улыбающимися глазами и, вздохнув, сказал:

Прилагая при сем в четырех экземплярах устав вновь организованной сельскохозяйственной артели под названием «Левин Дол», просим означенный устав зарегистрировать и передать нам по вышеуказанному адресу.

Подписуемся: Сорокина Прасковья Яковлевна, Прокошин Яков Игнатьевич, Астафьев Никанор Степанович, Малышев Наум Егорович, Гурьева Дарья Никитовна, Зинкин Ефрем Артемыч, Мешанин Лукьян Евстигнеевич, Гущин Семен Петрович, Лутовкин Мирон Алексеевич, Бусов Егор Константинович, Чукин Филипп Михайлович, Трусов Фома Лукьянович, Бочаров Кузьма Лукьянович, Устина Зинаида Борисовна.

— Подписывайтесь, товарищи, против своих фамилий, — двинул Алексей заявление на край стола.

— Но никто не пошевельнулся.

Только кривой Сема всплеснул руками:

— А ты, Алексей Матвеич, перекрестил меня хлеще, чем поп.

— Как так? — не понял Алексей.

— Написал, будто я — Петрович, а глядь, я Павлыч.

И, обращаясь к артельщикам, жалостливо развел руками:

— Вот чудо. Никто сроду не звал меня по отчеству, тут в коем веке назвал и — ошибся.

— Как же тебя звали? — спросил Ефимка.

— Все — кривой Сема. И фамилию вроде забыли. Как окривел, так и пошло… Давай подпишусь первым.

Кривой Сема взял было ручку и только намерился подписывать, как его за руку поймал Егор.

— Не торопись, обожди.

Алексей вскинул на него непонимающими глазами.

— Поэтому, — загадочно ответил тот. — Сколько всех?

— Все есть. Даже Зинаида Устина.

— Пораскинь мозгами, вспомни, кого-то забыли.

Сколько ни думал Алексей, сколько ни проверял, все записаны.