Лапти

Лишь бы сыт был да здоров, а там воля божья.

«Далеко ты на божьей воле уедешь», — подумал Петька.

Мирон, не глядя на Ефима, с явной усмешкой произнес:

— Сыт-то он сыт, комары его закусай. Каждый день говядину ест.

Пелагею так и раздосадовало:

— Где это ты говядину у нас видел? Это нынче вот Петров день, мы и кокнули старого петуха. А то, поди, много мы говядины видим.

— А то мало? — сердито посмотрел на нее Ефим.

— Да где же много? — не сдалась Пелагея. — Чаво уж зря…

— И ты зря не болтай! — перебил ее муж.

Пелагея покорно вздохнула.

Дядя Егор подсел к Ефиму, похлопал его по коленке и, отчаянно махнув рукой, решительно предложил:

— Давай, сват, попробуем! Попытаем.

— Попытать? — живо подхватил Ефим.

— Да! — еще веселей прокричал Егор.

— Ну, сваток, — ответил Сотин. — Пытайте… на своей спине.

Вспыльчивый Егор обиделся.

— Пенек ты дубовый, сват, вот кто ты. «Пытайте на своей спине!» Что ты больно задаешься? Аль мое хозяйство хуже твоего?

— Никто этого не говорит.

— А чего же ты? «Пы-ытайте-е»! И попытаем, что думаешь? Ну и живи один и ломай хребтину.

— Я не знаю, — растревожился уже и Ефим, — чего вы ко мне пристали? Сами с ума сходите и других сводите.

— Фу ты! — пустил клубок дыма дядя Яков. — Мы пришли к тебе, как к хорошему…

Разговор снова прекратился.

Ефим тяжело уставился на жену, и лишь для нее одной было понятно, о чем говорил он ей своим взглядом. И она, понимая его, быстро-быстро перемаргивалась, в чем-то соглашаясь.

У Петьки защекотало в носу, он так громко чихнул, что все вздрогнули. Только тут заметили: сильно коптила лампа.

— Ишь ты, а мы сидим и не видим.

— Гляди, все стекло черное.

Дядя Яков разозлился:

— Ефим! Эй, Сотин, не зевай! Не зевай, говорю тебе. Самую любую землю отдерем.

— Земля добро, что и говорить.

— Какая земля? — поднял Ефим голову.

— Облюбовала артель отхватить весь участок по Левину Долу, где была церковная и отруба. Так сквозь до казенной грани загудет цепь.

Словно в самое сердце кольнуло Сотина, Глаза его заблестели, выпрямилась коренастая фигура, лицо преобразилось и посветлело.

— Мой бывший отруб тоже отойдет к вам?

— Весь вместе с луговиной.

— Земля, чего там, не земля, комары ее закусай! — подхватил Мирон.

— А навозу в нее втискать, тогда… — поднял палец Егор.

— Хлеб невпроворот будет, — добавил дядя Яков.

Петька наблюдал за Сотиным, который заерзал на лавке, принялся кашлять.