Лапти

— Хорошо, — согласился счетовод, переглянувшись с Орловым и Бурдиным, — если не хотите сдельно, дадим отрядно.

Бригадир Селезнев заявил бабам:

— Ты не толкуй нам, — в этот раз не согласились с ним бабы.

Началось совещание. Договорились разбить бригаду на десять групп по восемь человек. К каждой группе прикрепили жнейку, участок овса. Установили расценку «отрядно».

— А теперь о мыле, — неожиданно заявил Орлов. И все сразу насторожились, думая, что он решил посмеяться. — Крайпотребсоюз на колхозы нашего района отпускает тридцать ящиков мыла.

— Обещаете все, — уже без злобы заметила Фингала. — Спасибо Алешке Столярову — плотину построил; не было бы речки — совсем зачиврели бы.

Как только упомянули о речке, кто-то крикнул:

— Бабы, скоро все равно обед… Купаться!

Торопливо начали отцеплять кружки, снимать платки.

— И ты пойдем с нами.

— Выкупаем, как младенца, — обещалась Фингала и так подмигнула ему, что некоторые бабы захохотали.

Оравой двинулись к реке. Она была в полуверсте. По ту сторону, ниже плотины и мельницы, лежали поля первой бригады.

Отлогий берег Левина Дола облеплен бабами, как саранчой. Быстро поснимали они несложную одежду и, совсем не обращая внимания на мужиков, полезли в реку.

Слышались всплески, оханье, крики, и казалось, что от такого множества тел река вздулась.

Бабушка Акулина, повивалка, принявшая в свои руки не одну сотню младенцев, под старость никому не стала нужна. Искренне ждала она смертного часа, но смерть где-то замешкалась.

Сноха, у которой она приняла в свои руки восьмерых ребят, порядочных теперь лоботрясов, возненавидела свекровь, и бородатый сын, единоличник, спрашивал старуху откровенно:

— Скоро, что ль, умрешь?

Однажды Прасковья, проходя мимо избы бабушки Акулины, заметила, что та стоит за углом, плачет.

— Доченька, палку ищу.

— Побираться идти хочу. Сын выгнал. Хлеб, слышь, чужой жру.

— Свой найдем, — сказала Прасковья и взяла старуху к себе.

Когда на вязку овса ушли все, кто только мог, обнаружилось, что для вязальщиц не хватает готовых поясков. Молодые бабы пояски крутить отказались, выгоды от этой работы мало, и тогда Сотин вспомнил про старух.

На следующий день во всем селе были призваны полуслепые, горбатые и еле двигающиеся старухи. Крутить пояски — дело легкое, на это они годились.