Лапти

К избе каждой свалили по полтелеги мокрых обмолотков, старухам вынесли скамейки, чурбаки, и они — где по одной, где по две, а то и по три — принялись за работу. Помня о сдельщине, каждая складывала свои пояски особо.

Возле Прасковьиной мазанки сидели пять старух, среди них Акулина. Она уже забыла о смерти, а привычно брала прядь обмолотков, разделяла пополам, стыкала колосьями и крутила. У ног лежала большая куча готовых поясков. Вот заедет возчик, брызнет ведра два на пояски, отсчитает, положит их на телегу, отметит в книжке — чьи и повезет в поле.

Сотин едет яровым полем. В пятой группе по вязке овса работает Авдеева жена, вдовы — Устя и Любаня. Группа эта взялась работать сдельно — не с гектара, как другие, а с количества снопов. Сотин возражал против такой сдельщины, говорил, что придется считать снопы и на загоне и даже за каждой бабой, а Орлов стоял и за такой способ.

— Каждая вязальщица будет заинтересована как можно больше связать снопов.

Рядом с пятой работает четвертая группа. Групповодом там жена Сотина.

Полевод зашел сначала к ним. В крестцах подсчитал, что в среднем гектар овса дает тридцать телег. Взял верхний сноп, ткнул под поясок большой палец — туго.

Тогда направился в пятую группу. С края вязала Авдеева жена.

— Маша, здорово, — сказал он. — Как дела идут?

— Поясков, дядя Ефим, не хватает.

— Овсом вяжите. Овес крупный.

Любаня, вязавшая рядом с Авдеевой женой, отбросила сноп:

— Сушь-то какая, дядя Ефим! Ни один поясок не терпит.

Сотин взял прядь овса и сделал поясок.

Расстелил его, положил на него кучу и туго связал сноп.

— Это ты с краю взял. Там волглый, а ты возьми в середке.

Полевод пошел на середину, стал на Любанин ряд и начал крутить поясок. Верно, солома перекручивалась.

— А почему вам поясков не хватает?

— Подвозят столько, сколько и в другие группы.

Оглядел Сотин поле, посмотрел на крестцы, и какое-то подозрение взяло его. Быстро прошел к обносу, подсчитал крестцы: на гектар приходилось не тридцать телег, как в четвертой группе, а сорок, хотя овес был ровный.

Взял верхний сноп — маленький, легкий. И, ничего не говоря бабам, которые с него не спускали глаз, пошел навстречу лошадям со жнейкой. Махнул рукой Ваське, брату Авдея, остановил:

— Хорошо идет дело, Вася?

И когда жнейка, колыхаясь, затрещала, начал считать:

— Раз, два, три… раз, два, три…

— Обожди-ка! Кто тебе велел третьей граблиной сбрасывать?

Парень отвернулся в сторону нескошенного овса и скороговоркой ответил:

— Овес-то вон какой густой.