Лазоревый грех

Не проснулась пока еще, но всплывала из сна, наполняясь сама собой, приближаясь к бодрствованию.

Я отдернула руку от простыни, шагнула прочь от кровати. Я не хотела к ней прикасаться. Меньше всего на свете хотелось мне ее будить. Но так как я не знала, как попала сюда, я не знала, и как отсюда выбраться. Я никогда еще не бывала в чьем-то сне, хотя некоторые и обвиняли меня в том, что я — их кошмар. Как выйти из чужого сна? И снова шепот отдался в комнате:

— Разбудить спящего.

Она снова ответила на мой вопрос.

Черт. У меня стала возникать ужасная мысль: может ли тьма пропасть во сне? Может ли тьма пропасть во тьме? Может ли мать всех кошмаров застрять в стране снов?

— Не застрять, — снова сказал шепот в темноте.

— Тогда что же? — спросила я уже вслух, и тело под простыней перевернулось полностью, наполняя безмолвие шелестом шелка по телу. Мне сдавило горло несказанными словами, и я выругала себя.

— Ждать, — снова выдохнул окружающий воздух, и это не был голос.

Я изо всех сил задумалась: чего ждать?

Но не было ответа в этой темной комнате.

Однако послышался иной шум. Кто-то рядом со мной дышал глубоко и ровно, как во сне. Хотя секунду назад я готова была поклясться, что фигура на кровати не дышит.

Я не хотела быть здесь, когда она сядет, не хотела этого видеть. Чего ждала она все это время?

На этот раз голос прозвучал с кровати, тот же голос, слабый, давно не использованный, такой хриплый и тихий, что не скажешь, мужской или женский.

— Чего-нибудь интересного.

При этих словах я наконец ощутила что-то от этого тела.

Я готова была ощутить злобу, зло, гнев, но абсолютно не ожидала любопытства. Будто ей было интересно, что я такое, а ей ничего уже не было интересно лет тысячу, или две, или три.

Я ощутила запах волка — мускусный, сладковатый, едкий, такой острый, что он будто скользнул по коже. Вдруг у меня на шее оказался крест, и его белое сияние залило комнату. Кажется, лежащее на кровати тело можно было рассмотреть явственно, но я то ли закрыла глаза, не заметив этого, то ли есть вещи, которые нельзя увидеть даже во сне.

Я очнулась в джипе, и надо мной нависли встревоженные лица Натэниела и Калеба. На водительском сиденье устроился здоровенный волчище, и его длинная морда обнюхивала мое лицо. Протянув руку, я потрогала мягкий густой мех, потом увидела блеск жидкости вокруг сиденья водителя, где перекинулся Джейсон, — прямо на обивке.

— Иисус, Мария и Иосиф! Перекинуться сзади, в грузовом отсеке, ты уже не мог.