Лазоревый грех

Тебе обязательно надо было это сделать на кожаном сиденье. Его же теперь никогда не отскрести!

Джейсон зарычал на меня, и даже не зная волчьего языка, я поняла, что он говорит. Что я неблагодарная свинья.

Но гораздо легче было думать о погибшей обивке, чем о том факте, что я только что была у Матери Всех Вампиров, Матери Всей Тьмы, Изначальной Бездны, ставшей плотью. По воспоминаниям Жан-Клода я знала, что ее называют Матерью Милостивой, Марме и еще десятками эвфемизмов, чтобы она казалась доброй и, как бы это сказать, материнской.

Но я почувствовала на себе ее силу, ее тьму и, наконец, — ее интеллект, холодный и пустой, как всякое зло. Я была ей любопытна, как ученым любопытен новый вид насекомого. Его надо найти, поймать, посадить в банку, хочет оно того или нет. В конце концов, это всего лишь насекомое.

Пусть они называют ее Матерь Милостивая, но по мне, так Дражайшая Мамулька куда как точнее.

Глава 30

Калеб забрался в багажник джипа достать пластик, который я возила с собой, когда приходилось везти что-то погрязнее цыплят, и растянул его на сиденье, чтобы Натэниел мог вести машину.

Я хотела вести сама, но Джейсон на меня зарычал. Он был прав, я еще не была в самой лучшей форме. Натэниел, глаза которого вернулись к сиреневой норме, сказал мне:"

"— Ты отрубилась. Перестала дышать. Джейсон тебя стал трясти, и ты как-то всхлипнула. — Он покачал головой с очень серьезным лицом. — Но ты не задышала. Нам пришлось трясти тебя и дальше.

Будь они людьми, я бы стала спорить, что им только показалось.

Но они людьми не были. Если три оборотня не могли расслышать твоего дыхания, то приходится им поверить.

Дражайшая Мамулька пыталась меня убить? Или это было случайное воздействие? Или побочный эффект? Она могла не намереваться меня убить, но сделать это случайно. И я достаточно прикоснулась к ее мышлению, чтобы понимать, что ей это все равно. Она не испытала бы ни сожаления, ни вины. Она не думает как человек — то есть как нормальный, приличный, цивилизованный человек. Она думает как социопат — ни сочувствия, ни понимания, ни вины, ни сопереживаний.

Как ни странно, такое существование должно быть очень мирным. Нужно ли иметь больше эмоций, чтобы чувствовать себя одинокой? Я так полагаю, но на самом деле не могу сказать с уверенностью. Одинокая — я бы такого слова к ней не применяла. Если ты не понимаешь потребности в любви или дружбе, как ты можешь быть одиноким? Я пожала плечами и покачала головой.

— О чем ты? — спросил Натэниел.