Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Фен убедился в том, что ни на одной опыленной порошком поверхности не осталось следов ног, и стал в задумчивости бродить по комнатам. Царившее в них запустение было неописуемым. Правда, одна деталь оказалась примечательной: в комнате стояла новенькая кухонная плита, при установке которой, судя по всему, пришлось разрушить старую каменную печь.

Вскоре Фен выбрался из дома в сад, где попытался наладить дружеские отношения с домашней уткой. Он был все еще занят этим малополезным делом, когда появившийся из двери Стэгг предложил ему пройтись в сторону дороги.

— Ну, что? — спросил Фен.

— Единственные отпечатки пальцев, обнаруженные на кочерге, принадлежат Пламстеду, — ответил Стэгг.

— На кочерге должны быть и другие отпечатки. Как насчет старой дамы?

Они подошли к машине. Стэгг остановился и поставил ногу на подножку. Дорога в этом месте была покрыта гудроном, который размяк на солнце и прилипал к подошвам.

— Все остальное с кочерги стерли, — сообщил Стэгг. — Вопрос только кто? Пламстед или кто-либо другой?

— Значит, вы считаете его подозреваемым?

— Почему бы нет? Он мог убить старую леди, вытереть с кочерги отпечатки пальцев, а потом нарочно приложить к ней свою правую руку, чтобы все приняли это за неловкую попытку подставить его.

— Вам не кажется, что это чересчур сложно? Местность тут довольно пустынная. Если Пламстед действительно убил ее, проще всего было уничтожить следы своего присутствия и тихо удалиться.

Стэгг побарабанил пальцами по горячему капоту.

— Да, вы правы. У нас нет никаких причин думать, что Пламстед лжет. Одно сходится с другим, да и на маньяка-убийцу он не похож.

— А вы считаете, что это был маньяк?

— Необязательно. Возможно, у женщины имелись деньги, и преступнику нашлось чем поживиться.

— Все это лишь предположения, — заметил Фен. — Есть какие-нибудь другие зацепки, кроме отпечатков пальцев?

— Пока нет.

— На первый взгляд нет. Но пока мы не знаем мотив, ничего нельзя сказать наверняка. Мне не нравится, что у нас нет мотива: это противоестественно. Проблема не в том, что мы не можем сложить все фрагменты головоломки. У нас их нет. — Он помолчал. — Что собираетесь делать дальше?

Стэгг посмотрел на часы.

— Сейчас двадцать минут первого.