Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Я отвезу Пламстеда в участок и сниму с него письменные показания, а потом попрошу задержаться на пару дней в Кэстривенфорде. Поскольку он в отпуске, это не составит труда. За ленчем у меня встреча с начальником полиции. А дальше… — Суперинтендант вздохнул. — Столько всего надо сделать, что у меня голова кругом.

— Сообщите, когда появятся данные по алиби.

— Хорошо, сэр. Вас подбросить до школы?

— Нет, я хочу побыть здесь немного. К счастью, обед будет только в половине второго. Далеко отсюда до школы?

— Где бы мне найти автомобиль, который отвезет меня обратно? Жаль, я не приехал на своей машине.

— Я могу прислать вам такси из Кэстривенфорда.

— Отлично, — кивнул Фен. — В четверть второго перед местным пабом, как бы он ни назывался.

— Он называется «Маяк». И еще, сэр. Я нашел это в кармане миссис Блай. Как вы думаете, это нам поможет?

Он протянул профессору небольшой предмет. Это была миниатюра, сделанная на серебряной основе и обрамленная простенькой оправой из того же материала.

На ярко-голубом фоне выделялась голова молодого человека в черном камзоле с белыми разрезами и широким воротником. У него были темнокаштановые волосы и широко расставленные глаза под набрякшими веками. Молодой человек был чисто выбрит, если не считать маленьких усиков над губой. Кончик его носа красиво закруглялся на конце, а пухлый рот выглядел чувственным. Слева от головы стояла надпись: «АЕ SVAE 29».

Фен рассмотрел вещицу с большим любопытством.

— Конечно, я не специалист, — пробормотал он, — но миниатюра, несомненно, ценная. Елизаветинская эпоха. Автор, вероятно, Хиллиард. Поскольку коттедж тоже в елизаветинском стиле, можно предположить, что миссис Блай нашла его здесь.

— Ясно. — Стэгг взял миниатюру и бережно убрал в карман. — Если она нашла еще что-нибудь столь же ценное, вероятно, мотивом было ограбление. Хорошо, сэр, я об этом позабочусь. А пока нам пора двигаться.

Он вернулся обратно в дом. Фен, постояв немного, вышел на дорогу и направился с визитом к Дафне Сэвидж.

Вознагражденные усилия любви

Фен мог бы сказать о преступлениях то же самое, что Льюис Кэрролл говорил о детях: «Я не всеяден — как свинья». Да, он был разборчив в своих вкусах. И если бы миссис Блай действительно убил какой-нибудь бродяга, решивший поживиться в ее доме, он бы с удовольствием передал дело в руки Стэгга.

Но от этой истории было не так-то просто отмахнуться.