Лебединая песня. Любовь покоится в крови

 — Элизабет, вы, пожалуй, вычеркните меня из списка ваших выдающихся детективов.

Дальше они шли молча.

Прощаясь у входа в отель, Фен извинился перед Джоан за излишнюю резкость.

— Я не заметила. К тому же мы все сейчас взвинчены. Завтра премьера. Вы придете?

— Конечно. И удачи вам, если до спектакля не увидимся.

— Зайдите потом за кулисы.

— Обязательно. И снова примите извинения.

Она еще раз улыбнулась и вошла в отель вслед за Адамом и Элизабет.

Со дня смерти Шортхауса прошла неделя.

До развязки всей этой истории оставалось чуть меньше двадцати четырех часов.

В понедельник утром еще репетировали вторую сцену третьего акта, а вечером в шесть тридцать должна была состояться премьера. Найти замену Джудит и Стейплтону было несложно. Резерстон произнес последнюю напутственную речь, в которой призвал хор думать о спектакле и стараться быть похожими на нюрнбергцев шестнадцатого века.

Причину смерти Стейплтона пока окончательно не установили. Результаты атопсии должны быть получены во вторник утром.

Адам и Элизабет весь день провели в отеле. Последние события пагубным образом повлияли на их отношения. Прежняя счастливая беззаботность вдруг исчезла. Они замкнулись, стали друг с другом холодны, но выяснять ничего не пытались. Почему-то ни с того ни с сего начали видеть друг у друга недостатки, которых прежде не замечали. Вспомнились обиды, большей частью воображаемые. Элизабет начало казаться, что Адам слишком властен, почти тиран, и она уже начала чуть ли не жалеть о своей прежней независимости.

Адам неожиданно увидел, какая у него жена обидчивая, вспыльчивая, а порой несдержанная. Конечно, романтический период брака рано или поздно должен был смениться так называемой утратой иллюзий, но это наступило слишком рано, и не могло не тревожить их обоих.

Возможно, толчком к этому послужила насильственная смерть, свидетелями которой они были, и предшествующее ей нервное напряжение.

Достаточно вспомнить последние репетиции перед смертью Эдвина Шортхауса. Элизабет раздражала необходимость быть все время под наблюдением. Она относилась к людям, которым периодически требовалось побыть хотя бы немного в одиночестве.

Супруги пока не могли, да и не желали разбираться, что с ними происходит. Упреки друг другу высказывали не прямо, а намеками. Ситуацию усугубляло то, что каждый был преисполнен жалостью к себе и винил другого.