Лебединая песня. Любовь покоится в крови

— Нет, я обязательно приобрету небольшой спортивный автомобиль.

— Хорошо, если вы настаиваете… но хотя бы выслушайте мои доводы.

— Ничего не желаю слушать.

— Я прошу вас помолчать, Беатрикс. Мне пришла в голову новая идея… пожалуй, эти десять тактов в начале второго акта следует заменить…

— Я просто хотела сказать…

— Молчите. Вы мешаете сосредоточиться.

Карл Вольцоген сел в автобус, следующий до Карфакса. Там вылез и медленно двинулся в сторону Уитли, засунув руки в карманы поношенного пальто. Он его купил очень давно где-то в Германии или в Австрии.

Карл остановился посмотреть засаленную этикетку внутри обшлага. «Фридрих Йенсен, Веттинерштрассе 83D, Дрезден».

Он вдруг отчетливо вспомнил ту девушку. Она жила на Веттинерштрассе, темноволосая, наверняка не арийка, может быть, даже еврейка. Удалось ли ей пережить этот кошмар? Наверное, нет. Они встречались. Говорили об опере — а о чем еще он мог говорить?

Боже, как давно это было. Он постарел, живет в основном прошлым, с холодным безразличием ожидая приближение конца.

Хотя судьба была к нему благосклонна и дала ему все, что он желал, кроме семьи, хотя это, возможно, было расплатой за его талант. Поэтому есть все основания быть довольным.

Джудит Стейплтон свернула за угол и вошла в подъезд университетской библиотеки. За ней на почтительном расстоянии следовал неприметный мужчина. В научном читальном зале она, отворачивая опухшее от слез лицо, быстро прошла к полкам с книгами по судебной медицине.

В зале было всего несколько человек.

Джудит взяла нужную книгу, села за стол и, отыскав раздел, посвященный пищевым отравлениям, начала медленно перелистывать. Дошла до главы «Мышьяк», и здесь ее внимание привлекли слова: «прогрессирующая кахексия (общее истощение)», и она начала читать дальше.

Джудит продолжала чтение, а следовавший за ней человек сидел неподалеку, листая снятую с полки книгу. Она его не замечала.

Молодой прозектор сделал в брюшине лежащего на лабораторном столе Бориса Стейплтона длинный разрез, после чего, брезгливо морщась, осторожно удалил желудок и кишечник.

— Боже, какой отвратительный запах.

Работавший неподалеку пожилой прозектор нахмурился:

— Учтите, милейший, этот несчастный всего двадцать четыре часа назад был так же жив, как и вы.

— Конечно, — согласился молодой. — Так мне делать пробу Марша на мышьяк?

Около пяти портье отеля вручил Адаму записку, которую доставил какой-то чумазый мальчик. В ней говорилось:

Жду вас в квартире Джудит. Адрес вы знаете.