Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Фен прибыл на место примерно в десять минут седьмого и встревожился, обнаружив входную дверь запертой. Он вернулся к калитке, оглядел окрестности. С тротуара напротив его окликнул немолодой, приземистый, довольно потрепанный человечек:

— Что случилось, приятель? Потерял ключ?

— Да, вроде этого, — угрюмо отозвался Фен.

— А если кирпичом по окну?

— Но у меня нет кирпича.

— Неужели? — удивился человечек и заговорщицки подмигнул. — А вот у меня есть.

Он извлек из кармана пальто кусок кирпича.

Фен взял кирпич, собираясь высадить им окно, но человечек его остановил.

— Не здесь, — сказал он. — Лучше сзади.

Они обошли дом и проникли внутрь через кухонное окно. Фен двинулся впереди по лестнице.

— Что-то я не вижу здесь ничего, чем можно поживиться, — невесело проговорил добровольный помощник Фена. — Вот при социализме, я слышал, там у них все общее, и если бы у нас его завели, каждый мог стащить все, что ему понравится. — Он принюхался. — Тут явно воняет газом.

Фен тщетно дергал запертую дверь квартиры и даже пару раз ударил плечом.

Добровольный помощник его отстранил:

— Единственное, чего вы достигнете, это сломаете ключицу. Позвольте мне взглянуть. — Он извлек из кармана связку отмычек, нагнулся. — О, да этот замок откроет даже ребенок.

Через минуту они вынесли Адама на воздух. Он был жив только потому, что горелка была неисправна и газ вытекал тонкой струйкой. Но отравление было, и его основательно вырвало.

— Я, как вы могли заметить, не совсем в ладах с законом, — с негодованием произнес добровольный помощник.

 — Но лишать человека жизни — это не по-божески.

Он постоял, укоризненно качая головой, и удалился.

Отсутствие Адама обнаружили перед самым началом. Но это никого не встревожило. Решили, что он опаздывал и пошел прямо в свою гримерную. Тревогу подняла Джоан.

Получилось это так. Она слегка задремала в кресле у себя в гримерной, и ее разбудил голос мальчика, объявляющего начало первого акта.

Джоан поднялась, вышла в коридор, заглянула в гримерную Адама. Там его не было, и она решила, что он ушел раньше, но тут на глаза ей попался его сценический костюм, висевший на вешалке. Она ринулась вниз искать Карла Вольцогена.

Вначале тот не сообразил в чем дело.

— Откуда я знаю, где он?

— Вы не поняли… Его нет в театре.

У Карла задрожали губы.

— Lieber Gott. Что же нам делать?

— Мне надо попасть в театр, — твердил Адам. — Как можно скорее.