Слушай! Собак тебя боится, да!
— Маловероятно, — пробормотала я, пытаясь понять, откуда взялись треск и писк в моей голове.
Ибрагим встал на четвереньки и пополз к Фине. Я последовала за ним. Афина заколотилась в ужасе.
— Женщина! А! Не ходи, — попросил Ибрагим. — Собак пугаешь.
Я замерла. В этом замечании есть смысл. Когда я попыталась в джипе приблизиться к Афине, та в панике открыла дверь, а теперь, стоит мне на сантиметр подползти к собачке, ее скрючивает.
— Хороший собак! — пел Ибрагим, подбираясь к Афине.
— Шайтан ее обидел. А! Красивый собак. А! Мясо дам. А! Дай посмотреть!
Тонкие пальцы мужчины аккуратно перебирали густую, длинную шерсть Фины.
— Не дрожи, — журчал Ибрагим. — Больно нет! А! У!
— Что там? — задергалась я. — Твой страшный нруни? Умеешь с ним бороться?
— Нруни сжигают, — ответил Ибрагим. — Барана убивают, а тушу бросают в костер. Иначе от нруни не избавиться.
— Жестокий метод, — вздрогнула я.
— Лучше зарезать одного, чем потерять все стадо, — заметил Ибрагим, — но у нее ошейник.
Я уставилась на полоску серой кожи, которой Ибрагим тряс в воздухе.
— Что это?
— Не знаешь? — удивился Ибрагим. — Сама не надевала?
— Афина не совсем моя, — объяснила я. — Недавно с ней познакомилась. Шерсть у псины густая, длинная. Я не заметила ошейник. Но какой в нем вред?
— Это радиодрессировщик, — сказал Ибрагим. — Сейчас выключу.
В ту же секунду у меня в ушах перестало трещать и гудеть, Афина выползла из убежища.
— Ой, — смутилась я, — дай тряпку.
Лицо Ибрагима приняло странное выражение.
— Зачем?
— Извините, пожалуйста, Афина описалась. Сейчас вымою пол. Очень прошу, не сердитесь, — зачастила я.
— Хочешь у МЕНЯ вымыть пол? — протянул Ибрагим.
Я пожала плечами.
— Это же моя собака набезобразничала. Хозяину положено следить за животным и нести ответственность за его поведение.
Ибрагим встал и сел на стул.
— Ты москвичка?
— Коренная, — подтвердила я, — родилась на улице Кирова, теперь она называется Мясницкая.
— И решила убрать у Ибрагима? — не успокаивался мужчина.
— Я чеченец!
— Да хоть мавр, — фыркнула я, — или эскимос. Какое отношение твоя национальность имеет к неприличному поведению Афины?
— Ты не мусульманка, православная? — не успокаивался хозяин шашлычной.
Я грустно посмотрела на него.
— Одна моя подруга еврейка, другая украинка, но, поверь, мы не озабочены разным вероисповеданием. Если тебе интересно, то да, я православная, но в церковь заглядываю очень редко.
