Найдутся люди, знающие, что фирма, чье название указано на циферблате, специализируется на выпуске очень дорогих мужских ходиков. Может, лучше тебе самому сообщить Александру Михайловичу, что он не прав, сравнивая цену твоего презента со стоимостью жидкокристаллического телевизора? За сумму, оставленную тобой в магазине часов, можно приобрести весь завод по выпуску теликов.
— Авось обойдется, — ухмыльнулся Кеша, — и полковник будет считать меня разумным, экономным человеком.
Почему я вспомнила эту историю? Да просто увидела точь-в-точь такие же часы.
Шофер потрепанных «Жигулей» протягивал продавщице несколько купюр в качестве компенсации за раздавленные конфеты. Судя по радостной улыбке торговки, последняя весьма довольна полученной суммой.
Глава 20
— Шайтан тебя забери! — закричал мужской голос. Ему незамедлительно ответил жалобный вой.
Я выбросила из головы мужчину с дорогими часами, поняла, что Афина крушит шашлычную, расположенную в дощатом павильончике, ринулась туда, отбросила занавеску, заменявшую дверь, и врезалась в черноволосого парня, который с упреком произнес:
— Женщина! Ты куда бежишь, а? Не прочитала объявление, а? Ибрагим закрыт, да! Вечером заходи, накормлю, сейчас нет.
Поставщик баран, да! Мясо не привез!
Вновь послышался вой, я нагнулась, увидела под одним из пластиковых столов собаку и засюсюкала:
— Афиночка, иди к маме."
"Псина забилась в корчах.
— Слушай, а, — возмутился Ибрагим, — зачем животное мучаешь, а? Не нравится, оставь мне.
Я люблю собак, да!
— Афина заболела, — прошептала я. — Видите, ей плохо.
Ибрагим присел на корточки и чмокнул губами.
— Собак! А? Иди сюда. Ибрагим мясо даст, а!
Афина двинулась на его голос. Я обрадовалась:
— Наверное, ей лучше.
Ибрагим зацокал языком.
— Больной животный тихий. Орать не станет. А! Лежит в углу и умирает. Шерсть тусклый. Глаз туманный, пахнет плохо. А твой собак на больной не похож. А! Его кто-то укусил!
— Хозяйка, — шепнул голосок и пропал.
Я вздрогнула и схватилась за ухо, Афина завизжала и стала бить лапами.
— Вот! — продолжил Ибрагим. — Клещ! Или не знаю, как по-вашему сказать, по-нашему нруни. Селится у овцы, грызет кожу. Баран обезуметь может, если нруни завел. А!
У меня в голове затрещало, Фина завыла, я схватилась за виски.
— Сам больной? А? — насторожился Ибрагим.
— Нет, — прошептала я, — сам здоровый, не бойся.
— Э, — махнул рукой Ибрагим. — Я давно ничего не пугаюсь. На все воля Аллаха.
