"
"— Моего кузена Яна? Это не тот ли угрюмый, злобный парень, которого ты спасла от драки?
— Ты можешь описать его и так, но я бы, скорей, сказала, что у него на лице есть выражение твоей… решительности.
Кейн проигнорировал ее последнее замечание.
— С какой это стати ты решила взвалить на себя такую проблему, как он?
— Он очень умен, но вынужден был бросить школу, чтобы помогать своей семье. Он еще мальчик, но несколько лет работает в шахте. Надеюсь, ты не очень сердишься, что я пригласила его, не спросив сначала тебя.
Но наш дом достаточно велик, и, потом, он же твой настоящий кузен.
Поднявшись на ноги, Кейн начал завязывать сверток. Потом он зашагал дальше, теперь уже по более ровной земле.
— На мой счет можешь не беспокоиться, только держи его от меня подальше. Я не особенно люблю детей, — наконец сказал он.
Хьюстон последовала за ним.
— Даже своего собственного сына?
— Я его даже ни разу не видел — как же мне прикажешь его полюбить?
Она попыталась перекинуть ногу через упавшее дерево, преграждавшее ей дорогу.
Штаны Кейна, которые ей пришлось надеть, были настолько велики, что они цеплялись за сучки и запутывались в ветках.
— Я думала, тебе будет хотя бы любопытно.
Его голос донесся откуда-то из зарослей белых осин:
— Единственное, что мне прямо сейчас хотелось бы знать, так это продаст ли мне старушка Хетти Грин свою часть акций железной дороги.
Задыхаясь, она решила наконец догнать его, но опять зацепилась рукавом рубашки за ветку. Пытаясь освободиться, она закричала ему:
— Кстати, тебе удалось получить тот дом мистера Вандербильта?
Кейн вернулся, чтобы помочь ей, осторожно выпутал рукав, а затем и ее волосы из ветвей.
— А, это. Естественно. Хотя это было и не просто, ну то, что мы здесь и вообще. За те деньги, которые я трачу на телеграммы, я бы мог купить всю их компанию.
— Ты же не владеешь «Западным Союзом»? — спросила она, округлив глаза.
Кей, казалось, не замечал, что она подшучивает над ним.
— Только небольшой частью. Когда-нибудь они будут контролировать телефоны по всей стране.
При нынешнем положении эта чертова штука оказывается бесполезной. Никому не позвонишь, кроме как внутри Чандлера. А кому надо говорить с кем бы то ни было в Чандлере?
Она взглянула вверх в его глаза и мягко сказала:
— Ты бы мог позвонить своему сыну.
С глубоким стоном Кейн развернулся и снова пошел по дороге.
— Эден был прав. Мне нужно было жениться на какой-нибудь крестьянской девушке, которая не сует свой нос в чужие дела.
