Но есть вещь поважнее моей гордости: я должна вытащить мою семью из угольных шахт. Рейф подкупил Яна, чтобы он уехал, а мой отец подкупил меня. Я пришла попросить о еще большем, чем то, что ты уже предложила. Я буду работать для тебя как собака, если ты позволишь моему отцу жить со мной."
"— Конечно, — быстро сказала Хьюстон. — И, Джин, вы все моя семья, тебе совершенно необязательно быть управляющим. Ты можешь жить здесь как гостья, без всяких обязанностей и возражений с моей стороны, но только с одним условием: если тебе здесь понравится.
Джин улыбнулась:
— Я бы сошла с ума через две недели. Но если ты приглашаешь и моего отца, то я остаюсь.
— Только в том случае, если вы будете сидеть с нами за одним столом. Он очень большой и почти пустой. А сейчас можно мне познакомиться с твоим отцом?
Когда Хьюстон увидела Шервина Таггерта, она поняла, почему Джин хотела вызволить его из шахт. Шервин угасал на глазах. Хьюстон была уверена, что Джин об этом знала, и ее отец тоже, но было очевидно, что никто не хотел говорить об этом.
Хьюстон нашла Шервина мягким, вежливым человеком, и уже через несколько минут она заставила всю прислугу суетиться вокруг него, стараясь угодить ему. У них разгорелся небольшой спор о том, где поселить старого Таггерта. Спор выиграла Джин, выбрав комнату управляющего, с дверью, выходившей в сад, и расположенную около лестницы, ведущей наверх в комнату, отведенную для самой Джин.
На ленч Кейн остался в кабинете, но Эден присоединился к возросшей группе за обеденным столом.
Было видно, что в присутствии своего дяди и Джин Ян чувствует себя свободнее, и за столом царила чрезвычайно приятная атмосфера. Шервин рассказывал о смешном случае в шахте, и, пока все смеялись, в комнату вошел Кейн. Хьюстон представила его родственников, и он огляделся в поисках места. Так как рядом с Эденом сидела Джин, Кейн некоторое время оставался стоять — до тех пор, пока Хьюстон не дала знак лакею, чтобы тот положил еще один прибор во главе стола.
До конца трапезы Кейн хранил молчание и только наблюдал за всеми, а особенно за тем, как ела Хьюстон.
Она ела медленно, давая Кейну возможность рассмотреть, какую из вилок она использовала.
Под конец ленча Хьюстон обернулась к Яну:
— У меня есть для тебя хорошие новости. Вчера я послала телеграмму другу моего отца, которые живет в Денвере, и спросила его, не хотел бы он приехать в Чандлер и быть твоим учителем. Мистер Честертон — англичанин, он был раньше путешественником.
