В записке она просила Тайю говорить всем, кто будет спрашивать, что Блейр у нее.
Блейр снова начала сетовать на то, что Хьюстон задумала невыполнимый план. Двадцать минут она жаловалась на слишком узкий корсет, которым ей пришлось затянуть талию, чтобы влезть в платье от Ворта. Но когда Блейр взглянула на себя в зеркало, Хьюстон увидела, как заблестели ее глаза, и она поняла, что сестра осталась довольна своим внешним видом.
Несколько минут, проведенные в гостиной с матерью и мистером Гейтсом, доставили Хьюстон огромное удовольствие.
В удобной одежде Блейр она чувствовала себя мальчишкой-сорванцом и без конца подкалывала мистера Гейтса.
Когда вошел Лиандер, она принялась изводить и его. Сохраняемое им хладнокровие злило Хьюстон. Создавалось впечатление, что ничего из сказанного ею не может нарушить его самодовольного спокойствия.
К тому моменту, как они подъехали к дому Тайи, Хьюстон была рада избавиться и от Лиандера, и от Блейр.
Тайя ждала ее в тени тополя. С черного хода они поднялись в ее комнату.
— Блейр, — прошептала Тайя, помогая Хьюстон переодеваться. — Я и понятия не имела, что ты знакома с нашим загадочным мистером Таггертом. Как бы я хотела пойти с тобой! Бьюсь об заклад, Хьюстон бы тоже не отказалась. Она обожает этот дом. Она тебе не рассказывала, как… Наверное, мне не стоит говорить об этом.
— Наверное, — сказала Хьюстон. — Мне нужно идти. Пожелай мне ни пуха, ни пера.
— Обещай, что завтра расскажешь обо всем. Я хочу знать все детали, — сказала Тайя, провожая подругу к выходу.
— Хорошо, — крикнула Хьюстон уже с подъездной аллеи Таггерта.
Неприятно было подходить к дому пешком, как беженка или нищая, вместо того, чтобы подъехать в роскошном экипаже. Но Хьюстон не могла рисковать.
Круговая подъездная аллея вела к парадному входу, по обеим сторонам которого поблескивали высокие белые флигели. Крышу окаймляла ограда, и Хьюстон подумала, что там, возможно, располагались террасы.
Парадная дверь была белого цвета, с двумя длинными стеклянными вставками.
Всматриваясь внутрь, она поспешно оправила платье, постаралась унять охватившее ее волнение и постучала. Через минуту послышались тяжелые шаги, отзывающиеся по всему дому.
Кейн Таггерт, все еще в той же грубой одежде, улыбаясь, открыл дверь.
— Надеюсь, я не слишком рано, — сказала Хьюстон, стараясь смотреть на него, а не на интерьер.
— Как раз вовремя. Ужин готов, — он отступил назад, и Хьюстон впервые увидела внутреннее убранство дома.
