— Думаю, вы от меня без ума.
Хьюстон отвела взгляд:
— Это невероятно смешно. Уже поздно, мистер Таггерт, мне пора домой. Родители будут волноваться.
Кейн взял ее лицо в свои ладони:
— Было очень мило с вашей стороны устроить этот ужин со свечами и всем таким.
— Я рада, что вам понравилось. А теперь я должна…
Он притянул ее к себе.
— Я весь вечер думал о том, что, как вы выразились, у меня есть убедительные доводы, — сказал он, целуя ее в шею.
— Пожалуйста, не надо, — прошептала она, безрезультатно пытаясь оттолкнуть его.
Он запустил ладонь в ее аккуратно уложенные волосы, и они упали на плечи. Кейн пробежал пальцами по густой массе ее мягких волос.
— Красиво, — пробормотал он, приблизив ее лицо и не отрывая взгляда.
В следующую секунду он наклонил ее голову и принялся целовать ее так, что она почувствовала, что тает. Он играл с ее губами, оттягивая нижнюю губу зубами, проводя кончиком языка по контуру ее рта.
Хьюстон не двигалась, тогда как чувства уже переполняли ее. Отдавшись нахлынувшей страсти, она обеими руками обняла его за шею и крепко прижалась к нему.
Кейн не замедлил ответить, притянув ее еще ближе к себе, наклонив ее так, чтобы их тела как можно плотнее прикасались друг к другу.
Когда он стал опускаться на ковер, она даже не подумала возразить, только прильнула к нему, как к животворящей силе. Пока они опускались на ковер, его губы не оставляли ее губ.
Кейн провел ладонью по ее бедру, покрывая поцелуями ее шею.
— Кейн, — прошептала она, запрокинув голову.
Его ноги сжимали ее ногу.
— Да, моя хорошая, я здесь, — также шепотом сказал он. Его голос заставлял ее трепетать.
Рука Кейна проникла под ее платье и, проскользнув по бедру, нащупала открытый участок тела между закрепленными подвязками и длинными свободными панталонами.
Хьюстон ни о чем не думала, только наслаждалась неземными ощущениями от прикосновений его ладоней к ее коже, его губ к ее лицу. Инстинктивно она придвинулась еще плотнее к нему, ее нога еще сильнее втиснулась между его ног.
Кейн со стоном оттолкнул ее, лишь секунду оставаясь лежать рядом, глядя на нее, а затем поднялся.
— Вставайте, — холодно сказал он, отошел и встал к ней спиной у темного окна.
Хьюстон лежала на ковре с поднятыми до талии юбками, чувствуя себя опозоренной, униженной, обманутой. Когда она медленно поднялась, стараясь вернуть самообладание, на глаза ей навернулись слезы.
— Пойдите приведите в порядок волосы, — сказал Кейн, не оборачиваясь.
