— Ваше ве…
— Идите, леди Бранхерст, у меня, знаете ли, образовались неотложные дела, — можно подумать, было бы лучше, если бы я промолчала!
— Но, может быть, я могла бы…
— Не испытывайте мое терпение, леди! Не вздумайте вмешиваться в это! И без вас есть кому этим заняться. Сейчас не время для ваших любимых игрушек в шпионов. Хотя я полагаю, Фаренджер все же захочет с вами побеседовать. И с леди Уэзерфлоу, раз уж именно она видела таинственного корреспондента.
Подхватив плащ, я выбежала из кабинета. Очень хотелось хлопнуть дверью, но я не могла себе этого позволить.
Зато уже снаружи от души пнула косяк, отчего висевшая рядом картина качнулась и съехала одним углом. В другой раз мне несомненно стало бы стыдно, но сейчас я только поплотнее запахнулась в плащ и постаралась как можно быстрее удалиться.
Когда я проходила по галерее над тронным залом, меня окликнули. Это был Эдгар, и я, несмотря на плохое настроение, поняла, что действительно рада его видеть.
— Амелия, я как раз вас искал, куда вы направляетесь столь поздно?
— Ваше высочество, — и снова глубокий реверанс, — наоборот, я возвращаюсь в свои покои.
— Мне было бы приятно, если бы наедине вы обращались ко мне по имени, Амелия. Довольно странно слышать свой титул от того, кто в детстве засовывал тебе лягушку за шиворот, — мягкая улыбка Эдгара согрела меня. — Позвольте, я вас провожу."
"— Не думаю, что мне что-то угрожает, — я улыбнулась в ответ и приняла предложенную руку.
— Я тоже, но мне будет приятно.
— Как угодно, но я бы не хотела привлекать внимание.
— Амелия, мы с вами знаем замок весьма хорошо. Сдается, даже Фаренджер не сможет нас найти, если мы захотим остаться незаметными. И мы можем срезать через оранжерею.
— Зачем же вы меня искали, Эдгар? — имя далось легко и пробудило приятные воспоминания.
— Ну как же! Меня не было так долго! Я хотел узнать все самое интересное именно от вас! — и за шутливой беседой он повлек меня в сторону оранжереи.
Я смотрела на Эдгара и видела, как он изменился.
Он вырос и возмужал, в нем появился шарм, присущий бесшабашной юности. Прорезалось обаяние этакого искателя приключений. Никогда бы не подумала, что Эдгар вырастет именно таким. Вот в его брате авантюризма никогда не было. В нем всегда присутствовала некая основательность. Или это только мне так казалось? При мысли об Эдуарде хорошее настроение опять померкло.
— Вы загрустили, Амелия, я вас утомил?
— Нет, Эдгар, что вы. Так, вспомнилось.
