— Возьмите, — он протянул мне влажную розу, стебель которой был обернут платком. Я огляделась, мы уже в розарии.
— О, благодарю, — это было так мило и трогательно. И так галантно, что пролилось на мое израненное самолюбие целительным бальзамом.
— Это любимый розарий Дивоны, — Эдгар открыто наслаждался своим хулиганством.
— О! Будет ли она довольна, когда узнает, что он подвергся разорению?
— Надеюсь, мне как младшему выйдет поблажка, — смеялся он тоже заразительно. — Присядем. Я действительно скучал по дому.
— Вы изменились, Эдгар.
За спиной послышались шаги, с дурным предчувствием я обернулась и увидела приближающегося Эдуарда. Не успела я подняться, он молча подошел и забрал из моей ослабевшей руки розу.
— Эдгар? Леди Амелия? Как мило, вы успеваете по всем фронтам. Продолжаете путешествовать по мужчинам ночью? От короля вы ушли разочарованной, решили поискать добычу подоступнее? Не кажется ли вам, что его высочество слишком молод для вас?
— Эдуард, в чем дело? О чем ты?
— Я знаю, о чем говорю, — отрезал его величество.
— Розарий не самое подходящее место для романтических встреч! Здесь прохладно, а у леди недокомплект одежды.
— Амелия, позвольте мне принести извинения за слова своего брата, вероятно, он очень устал…
— Эдгар, перестань, — оборвал его величество.
— Довольно, — тихо сказала я.
Еще пять минут назад я не могла себе позволить уйти без королевского позволения, но в этот момент я физически не могла здесь оставаться. Что он мне сделает? Не казнит, не посадит в тюрьму, максимум вышлет в поместье.
И сейчас я находила эту идею удачной. Я выбежала из оранжереи, чтобы не слышать их перепалки, намеков и обвинений Эдуарда, вопросов Эдгара. С меня на сегодня хватит.
Глава 10
Я старалась не думать о том, что произошло. Это было так обидно и несправедливо. Особенно ранило, что такие гадости я услышала от того, кто когда-то знал меня лучше всех. По себе, наверно, судит. Мне было приятно, что Эдгар вступился за меня, но после слов короля я даже не знаю, как смотреть ему в лицо.
Ведь он может поверить брату. Вот и мои покои, моя крепость, моя нора. Я сделала, что должна, и совесть моя чиста.
Дверь за мной захлопнулась с таким грохотом, что Алиса, по-королевски возлежащая на софе в ожидании меня, даже перестала задумчиво ковырять пальцем статую.
— Ты! — негодовала я. — Как ты могла?
— Вероятно, как-то да смогла, — растерялась она, — если б я еще знала, что именно у меня так дивно вышло.
