— Для чего, спрашивается, ты отправила меня к Эдуарду в прозрачном платье?
— И что? Неужели он не оценил? — поразилась Алиса.
— Предложил за счет казны приобрести мне телегу нижних юбок!
— Ну, вот. Заметь, он не предложил скинуться тебе на новое платье. Значит, оно его вполне устроило.
— Кому-то я завтра заварю волшебный чаек… — я даже честно задумалась, чем бы таким попотчевать дорогую подругу, подставившую меня с легкой непосредственностью. Угроза была непустой: целитель я слабенький, но зелья мне удавались отменные, и Алиска даже слегка побледнела:
— Кто ж знал, что его так проберет.
Он сказал какую-то гадость?
— Я — падшая женщина, недостойная его внимания, чрезвычайно подозрительная и распущенная, и мне даже приближаться не стоит к Эдгару, я уронила свою репутацию, — я махнула рукой и скуксилась окончательно.
— Вот гаденыш! — Алиска явно разозлилась. — И все это из-за спорного шедевра ткацкой промышленности? Моралист нашелся! Посмотрите на него! Белая ромашка! — она уже почти шипела.
— Алисия, — я укоризненно посмотрела на подругу, устало опускаясь в кресло.
Все-таки ругать королевскую особу так громко не стоило. Даже у стен есть уши, уж кому как не нам об этом знать.
— Что, Алисия? Вы там что, фасоны встретились обсуждать? Эта коронованная… ханжа хотя бы из благодарности должна была приструнить свое чувство прекрасного!
— Да там много всего было. Полагаю, платье было последней каплей. Ну, для меня так точно. И что мне с этим делать?"
"— С чем с этим? С платьем или с репутацией? — уточнили у меня, уже заметно успокаиваясь.
— И с тем и с другим.
— Платье хранить для более достойного. А репутация… Мы, вообще-то, не в монастыре, а при дворе. Очень странно, что об этом забыл его величество. Ну что тут такого? Пришла на аудиенцию в откровенном платьице? Это еще как посмотреть. Очень даже скромное платье, главное, против света не вставать. Скорее всего, это у кого-то слишком воображение богатое.
— Ладно, чего уж теперь. Буду внукам потом рассказывать, как в молодости выдалась у меня рыбная неделька, — усмехнулась я, — сначала перед иностранцем полуголая щеголяла, а потом ринулась к самому королю.
В принципе я ожидала чего-то подобного, правда, не настолько… неприятного, если тут подходит такое слово.
Рассказывать сухие факты об аудиенции мне давалось сложно, эмоции брали верх, но я справилась.
— И он просто сказал, чтобы ты не вмешивалась? Тебе не приходило в голову, что мы могли влезть в какую-то их операцию?
— Конечно, приходило.
