— Теперь это точно лидванцы…
— Или Дивона пришла мстить за розу, — пожала плечами подруга, наливая из проклятого графина сок. Было непохоже, что она собирается снова прикрывать мою спину. Даже графином.
Распахнув дверь уже смелее, я обнаружила за ней заспанного Крайста, из-под камзола секретаря виднелась пижама, а на затылке торчал клок волос. Он молча протянул мне алую розу, развернулся и покинул мое общество. У Алисии сок перетек через край стакана и продолжал заливать подол.
— Ого, красная против розовой! Символично-то как.
Или я ничего не понимаю, или это своеобразные извинения от Эдуарда. У этой, однако, все шипы на месте…
Ее полет мысли был прерван настойчивым стуком. Я так заикой стану! Если это опять цветы, то скоро у Фаренджера появится законная возможность казнить меня за цареубийство!
— Оставьте розарий в покое! — рявкнула я, но тут же осеклась. За дверью стояла Дель с бутылкой вина.
— Кажется, я вовремя.
Глава 11
— Что тут у вас происходит? Откуда такая ажиотация после полуночи в день, когда нет бала? — Дель, подобрав юбки, откинулась на оттоманку столь грациозно, что мы залюбовались.
— Так чему я обязана таким приемом?
Алиска перестала хохотать и выдала все сразу:
— Любовник леди Гиневры замешан в заговоре против короны, Дуду решил купить Амелии нижнюю юбку взамен той, которую она оставила лидванскому шпиону, а меня отдадут на растерзание Тофинбейлу за ограбление его кабинета, — и наигранно понурилась.
— Холстоун видел призрака, а Эдгар принес мне розу, — решила я продолжить балаган.
— Это мило, но почему две?"
"Мы вздохнули и начали каяться. «Криссе» закончилось, и Дель достала из кармана коробочку, на дне которой покоился мышиный скелет. Мы не единожды видели, как Аделина отправляет своих неживых гонцов, но факт, что она таскает с собой кости, каждый раз приводил в замешательство. Леди-некромант привязала к останкам записку, и после некоторых манипуляций скелет выскользнул в услужливо приоткрытую дверь.
— У меня слабые нервы, — пояснила Дель, когда через некоторое время ее горничная принесла нам еще пару бутылок.
По мере рассказа наши щеки розовели, возмущения были все более гневными, но к концу третьей бутылки и первым лучам рассвета мы выдохлись.
— Что ж, надежды, что за время моего отсутствия вы никуда не влипнете, не оправдались. Собственно, как я и ожидала, — обидные слова, но что есть, то есть.
