— С какого момента? — я устроилась напротив на предложенном стуле.
— А с самого начала. Прямо с того, как вам пришла идея проследить за леди Гиневрой.
В четвертый раз пересказывать свои подвиги было намного проще, как после репетиций, да и Фаренджер не пугал меня так, как Эдуард. Знакомое зло. Слушая меня, он периодически заглядывал в папку и изредка задавал уточняющие вопросы. Эта папка меня интриговала: что они могли нарыть за несколько часов расследования?
Мой эксклюзивный репортаж был прерван появлением адъютанта с донесением.
Очевидно, оно было не для моих ушей, и Фаренджер вышел из кабинета, чтобы его выслушать. Щелчок замка подарил мне надежду и, недолго думая, я сунула свой нос в документы, оставленные на столе.
Так, что тут у нас? Ничего интересного: отчеты караульных, выписки из банковских счетов отца Гиневры, ее любовные письма, показания Гектора Вальсторпа. А вот и то самое письмо, как жаль, что я не рискнула сделать с него копию. Стоп! А это что такое? Какая-то клякса… Пытаясь рассмотреть подробнее, я подняла письмо на просвет.
Определенно, что-то странное. Очень похоже на какой-то размытый символ или смазанный оттиск. Подробнее разглядеть не удалось, дверная ручка начала поворачиваться, и я юркнула на место, прежде чем хозяин кабинета вернулся. Вероятно, время, отведенное Фаренджером на нашу беседу, подходило к концу. Он с неудовольствием посмотрел на часы, потом на меня. Я ответила ему невинным взглядом. Решив, что это в моих интересах, я быстренько закруглила свой рассказ.
Можно собой гордиться, уложилась в пятнадцать минут, опустив только эпизод с юбкой.
Выслушав, Фаренджер прошелся по кабинету, о чем-то размышляя.
— Так чем, ты говоришь, леди Гиневра заслужила недоверие? — естественно, ни о чем подобном я не упоминала, но скрывать от Фаренджера глупо. Мне кажется, он думает, что такое в принципе в моем духе.
— Скажем так, мы считали, что Гиневру необходимо поставить на место. Она подала достаточно поводов, но для серьезного разбирательства у нас не было доказательств.
Гиневра хорошо умеет выкручиваться, а голословные жалобы она назовет клеветой. Тем не менее я совершенно точно знаю, что это по ее приказу в бальные туфельки новенькой фрейлины подсыпали битое стекло.
— Хм, отец Бриана давно настаивает на его женитьбе, и Бриан рассматривал кандидатуру леди Гиневры!
— Что? Да она же настоящая гадюка! — я была шокирована, мысль, что кто-то находил Гиневру отличным вариантом на роль жены, не укладывалась у меня в голове.
