Больше всего на свете он боится лишиться насиженного места, и хоть знает, что делать мне в квартире нечего, но вопросов не задаст.
Я вежливо поздоровалась и вошла в квартиру, Николаев, подумав, решил остаться.
— Полюбуйтесь, — проворчал он. — Привет из 90-х. Не хватает нам только бандитских разборок. Работать надо, работать, — назидательно изрек он, мужики во главе с Вешняковым сиротски топтались под его горящим взглядом, в такт словам качая головами. Мой интерес лишь возрос.
— Где главный участник шоу? — полюбопытствовала я.
— Туточки мы, тута, — услышала я Валеркин голос, и он сам возник в боковом коридоре, выходящем в холл. — Герой наш в туалете. Желаете взглянуть?
Квартира была просторной, к туалету вел тот самый коридор. Николаев не ушел, но предпочел остаться в холле, а мы с Вешняковым отправились к Валере. Дверь в туалет была распахнута настежь. На унитазе сидел мужчина в джинсах и голубой рубашке, на ногах домашние тапочки. На шее петля, конец веревки продернут через крюк, торчащий посередине стены.
Голова чуть свесилась набок, руки сложены на коленях ладонями вверх, такое впечатление, что он предлагает нам некую вещь, вот только руки были пусты.
— Ну, как тебе? — спросил Вешняков, тихо косясь в сторону холла, где ожило начальство.
— Я уехал. Чтобы завтра…
Дослушивать мы не стали, но с облегчением вздохнули, когда за Николаевым закрылась дверь.
— По какому случаю гневаться изволят? — спросила я.
— Очень ему хочется, чтоб дядя сам удавился, — весело сообщил Валера, его хорошее настроение даже самый большой чин не в состоянии был испортить.
Работал он за идею, карьера его вовсе не волновала, а специалист он от бога, так что давно взял за правило на начальство плевать. Начальство успело привыкнуть и на поведение Валеры смотрело сквозь пальцы. Я еще раз взглянула на труп.
— Что за крюк? — кивнула головой в сторону стены.
— Постер висел, симпатичный такой. — Валера рукой в резиновой перчатке подергал крюк, тот едва держался в стене. — Самая неподходящая штука для того, чтобы свести счеты с жизнью.
— Да уж, — согласилась я.
— Ага, — кивнул Валера. — Но даже если бы крюк был покрепче, сломать себе шею в таком положении у дяди не хватило бы сил. А шея-то сломана.
— Убийство? — задала я вопрос.
— Сто процентов, и без экспертизы ясно.
— А что за причина у Николаева впаривать самоубийство? Раскрываемость никуда не годится?
— Раскрываемость на высоте. Сам дядя его тревожит.
— Кто такой?
Тут подал голос Артем.
