Лена лежала на заднем сиденье, прикрытая своей юбкой, больше ничего не нашлось, ее голова покоилась на моих коленях, она так и не пришла в себя, глаза закатились, посиневшие губы приоткрыты. Я гладила ее волосы и пыталась решить, что скажу ее матери.
""Скорая"" и еще одна милицейская машина встретились нам по дороге. Мужчины вернулись в Вяхирево, а я на ""неотложке"" отправилась в город. В клинике слонялась по приемному покою, то и дело поглядывала на мобильный, откладывая звонок Нине. Наконец появился врач.
— Что скажете? — спросила я.
Он пожал плечами. Я по опыту знала, что эскулапы не дают утешительных прогнозов, слишком часто смерть проходит рядом, прихватывая значительную часть их оптимизма.
— Посмотрим. Сейчас она в реанимации. Завтра все станет ясно.
Мы еще немного поговорили, и я отправилась к Артему. По дороге все-таки решилась позвонить, но не Нине, а Ирине Константиновне. Она все еще находилась рядом с сестрой.
— Лену нашли, — сказала я. — Подготовьте сестру, девочка в больнице.
— Господи, что с ней?
— Врачи уверяют, все не так уж скверно.
Ее изнасиловали, но матери пока об этом не стоит говорить.
— Боже мой, боже мой, — забормотала Ирина, оставалось только надеяться, что она сможет взять себя в руки и позаботиться о сестре.
Я поехала к Вешнякову, когда входила в его кабинет, он как раз произносил мою любимую фразу:
— Советую говорить правду, пока еще не поздно.
Юля сидела за столом, от ее задиристого нахальства и следа не осталось, она горько плакала, по-детски размазывая слезы.
— Лена жива, — сказала я тихо. Мои слова адресовались Юле, Артем о наших находках уже знал.
— Я все расскажу, — вздохнув, пробормотала она.
— Ага. Самое время, — кивнул Артем.
* * *Ее рассказ меня не удивил, о многом я уже знала, о чем-то догадывалась.
— С Аликом мы познакомились в день нашего с отцом приезда сюда. Остановились в гостинице, я пошла на рынок за фруктами. Вот там и познакомились. Он забавный такой, все шутил. Стали встречаться… Я не могла понять, зачем мы с отцом сюда приехали.
Вы говорите, отец был болен?
— У него был рак.
— Он мне ничего не говорил. Теперь ясно. Отец считал, я должна жить у Зотовых, но мне там не нравилось. Чужие люди. Эта Нина притворщица, с чего ей меня любить? Понятно, что она боится: я стану претендовать на наследство, вот и лебезит.
— Почему ты так уверена, что Зотов оставил тебе деньги?"
"— Да ни в чем я не уверена, — огрызнулась Юля. — Говорю, понять не могла, зачем мы здесь и зачем она меня обхаживает.
