Сейчас она открыта, а тогда Лукьянов отпирал ее ключом. Здесь две палаты, в одной из них лежала я. Жалюзи на окнах, ширма, кровать… все так, как я запомнила.
— Палатой часто пользуются?
— Эти комнаты неудобно расположены, отдельно от всех, как видите. Не припомню случая, чтобы тут вообще кто-нибудь находился. Женщина, о которой вы говорите, лежала здесь?
— Она так сказала.
— Невероятно, — с сомнением глядя на меня, пожала она плечами.
Я могу попросить Лялина, он что-нибудь да узнает… какая-то зацепка все равно есть… Я даже думаю, что смогу ее найти, не обращаясь к своему другу.
Лукьянов позаботился об этом. Ведь поиски с чего-то надо начинать.
— Можно, я немного здесь побуду? — Врач посмотрела с недоумением, и я поспешно шагнула к двери. — Извините.
""Он все просчитал"", — думала я, идя по коридору. Сегодня он может праздновать первую победу. Только второй не будет. Не будет, даже если мне придется пустить себе пулю в лоб. Напишу красным фломастером плакат: ""Мой ребенок мертв"" — и буду смотреть на него до тех пор, пока не вобью себе эту мысль в голову.
Мой ребенок мертв. Ах, Саша, Саша… ты так ничего и не понял.
Я вышла за ворота, оглянулась и сказала себе:
— Меня тут не было. Ни тогда, ни сейчас… — И тут увидела машину Тагаева. Дверь ""Хаммера"" распахнулась, и появился Тимур. Не спеша направился в мою сторону, а я сжала зубы, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Это здесь? — спросил Тимур. Я знала, что он имел в виду, но не хотела верить в то, что стало очевидным. Как я могла надеяться?"
"— Подумываю лечь на обследование, — промямлила я, пряча глаза, глупая ложь, которая никого не спасет.
Тимур с усмешкой посмотрел на меня, резко развернулся, собираясь уйти, а я схватила его за руку. — Тимур… он звонил тебе? — Ответ мне был не нужен, я знала, я читала ответ в его глазах. — Тимур, он делает это нарочно… он все просчитал. Он просто хочет превратить нашу жизнь в ад. Неужели ты не понимаешь?
Тагаев сделал шаг, пытаясь вырваться из моих рук, но я еще сильнее вцепилась в него.
— Посмотри на меня. Тимур, посмотри на меня. Ребенок мертв. Я мать, я бы почувствовала. Он мертв. Не позволяй ему играть нашей жизнью. Лучшее, что мы можем сделать, это послать его к черту. Пожалуйста, Тимур.
Мы смотрели в глаза друг другу, и я боялась расцепить руки, сжимая его ладони все крепче.
— Он звонит тебе каждую ночь? — спросил Тимур очень тихо, спросил, сглотнув с трудом, убирая ком из горла.
— Да, — жалко ответила я.
— И что ты делаешь?
— Ничего.
