Пока вдруг ночью не раздался телефонный звонок и я не услышала голос Лукьянова.
— Здравствуй, милая. Хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — хихикнул он и добавил серьезно:
— Найди меня.
— Странное занятие для девушки, которая сделала все, чтобы тебя потерять.
— Вдруг ты поспешила? — опять хихикнул он, а я вздохнула.
— Это будет игра в прятки или в ней есть какой-то смысл?
— Конечно.
— Тогда назови причину, по которой мне захотелось бы тебя найти? — усмехнулась я.
Голос Лукьянова стал вкрадчивым, а у меня появилось чувство, точно сам дьявол стоит рядом и тихонько нашептывает в ухо.
— А ты подумай.
— Наверное, я недостаточно сообразительна.
— Даю подсказку. Семимесячные дети довольно живучи.
— Чушь, — сказала я резко, но под ложечкой противно засосало.
— У твоего сына гены хоть куда: мама живучая точно кошка и папуля не подкачал.
Он сказал ""сын"", и все поплыло перед глазами, хотя я знала, этого не может быть. Этого просто не может быть.
— Ты сейчас все это выдумал?
— Нет, что ты, гораздо раньше.
Зачем, по-твоему, я выкрал тебя из больницы?
— Если верить твоим словам, для того, чтобы быть рядом.
— Конечно. Как один из вариантов вполне годится. Хороший игрок всегда имеет несколько.
— Разумеется. Только в твою игру я не стану играть, Саша. Мой ребенок умер.
— Возможно. Но ведь сомнение уже возникло?
— Саша… — начала я и запнулась. Я могла произнести слова, что вертелись на языке, а могла промолчать. Что бы изменилось?
Он засмеялся и спросил:
— А чего ты ждешь от врага? Сострадания?
— От тебя ничего.
Считай моего ребенка утешительным призом. Ты подарил мне собаку, а я тебе своего сына."
"— Храбришься, милая? Это ненадолго. Знаешь, какое у тебя сейчас лицо? Бледное до синевы, и жилка бьется под глазом, рот приоткрыт, потому что дышать нечем, а глаза… обожаю твои глаза. — Я повернулась к зеркалу и невольно усмехнулась. — Ну, так что, милая? Раз, два, три, четыре, пять, выходи меня искать.
— Мне запретили играть с плохими мальчиками и вообще сегодня оставили дома.
— Не расстраивайся. Завтра будет новый день, и все изменится. Сладких снов, детка.
Он повесил трубку, а я заметалась по комнате. Он сказал ""твой сын"". Это ничего не значит. Он мог еще раз заглянуть в мою медицинскую карту, но он это сказал, и я готова была поверить.
— Этого не может быть, — повторяла я, вышагивая от окна к двери, несколько шагов в одну сторону, поворот и несколько шагов в другую. Шаги все быстрее, движения все резче.
