Тимур похлопал ее по плечу, сказал что-то насмешливое, повел к двери из ложи. Мгновение — и они скрылись из глаз.
— Не хочешь немного размяться? — неуверенно спросил Дед, приглядываясь ко мне.
— Нет.
— Боишься встретиться с ним? — Теперь в голосе Деда звучало откровенное беспокойство."
"— Боюсь, — честно ответила я, эта самая честность не пришлась ему по душе. Уверена, он бы предпочел другой ответ: что мне нет дела до того, кто сидит в правой ложе, и прочее, прочее…
— Когда-нибудь это все равно произойдет, — подумав, философски изрек он.
— Лучше попозже, — съязвила я.
— Если бы мы расписались, все стало бы значительно проще, — быстро проговорил он и отвернулся, а я кивнула.
Дед хорошо меня знает: будучи окольцованной, я не стану бегать на свидания к залетному любовнику. Я буду жарить ему котлеты, утюжить рубашки и выполнять поручения, которые он никому другому доверить не может. Образцово-показательная жена. С чужим ребенком. ""Вы что все, спятили?"" — едва ли не в голос вопросила я. А может, на самом деле нет в моей истории ничего трагического, и все банально до оскомины во рту, и тысячи людей вокруг чувствуют то же и загоняют свою жизнь в привычные и приличные рамки.
Трагедия, которую никто никогда не сыграет на сцене.
Я надеялась, что Тимур не вернется в ложу: блондинка убедит его, что сидение в театре не лучшее времяпрепровождение с красивой женщиной, есть занятия приятнее, и это будет для него хорошим предлогом уехать, но после третьего звонка они появились опять. Он помог девушке передвинуть стул, чтобы было удобнее, и повернулся в мою сторону.
Мгновение — и наши взгляды встретились. Он посмотрел твердо и прямо, без насмешки, без желания поскорее отвести взгляд, он точно спрашивал: ""Ну и что? Вот ты, и вот я, а между нами расстояние в сотню раз больше реального. Разве не этого ты хотела?"" Тимур сел и отвернулся к сцене. Я тоже чуть развернулась, чтобы Дед не видел моего лица, его настороженное внимание уже действовало мне на нервы. ""Вот так же Тимур досадливо отворачивается от меня"", — со смешком подумала я.
Травиата на сцене умирала, а я смотрела на Тимура и мысленно просила: ""Не оставляй меня, мне больно, страшно, я совсем запуталась. Я знаю, что сама во всем виновата… помоги мне, пожалуйста, помоги"". Должно быть, моя мольба его не достигла, а может, ему наплевать на мою мольбу, он так ни разу и не повернулся. Что ж, отсутствие ответа тоже ответ. Спектакль закончился, зрители аплодировали стоя.
— Идем, — позвал Дед.
