Лена тогда долго плакала, я ее утешала, потому что правильно она сделала, если по-честному, и отец, я уверена, так же думал. А то, что отругал, так это само собой… Ленка с Юлькой — небо и земля — никогда не подружатся, — скороговоркой закончила она, потому что мы как раз въезжали во двор дома, где она жила.
Мы простились, и я опять задумалась. Теоретически и Юля, и сама Нина могли покинуть дом незаметно. Вот только причин им убивать Бокова я не вижу. Юле он отец, хотя, возможно, и не родной, но, безусловно, пекущийся о ее благе.
Что касается Нины… допустим, Боков ее все-таки шантажировал, но ее забота о Юле этому противоречит. Женщина боится, что подозрение падет на ее псевдоплемянницу. Конечно, больше всего меня беспокоит, где сейчас Лена. Очень может быть, ей угрожает опасность. Но где ее искать, я понятия не имею. Я уверена, что менты справились бы с этим не в пример лучше, но, похоже, о милиции Нина и слышать не желает. Значит, стоит попытаться найти Юлю, чтобы задать ей несколько вопросов, в том числе и о том, где может находиться Лена.
Если честно, я уверена, что Юлю смогу разыскать скорее, чем это сделает милиция, по собственному опыту зная, как они бывают нерасторопны.
И я отправилась в известную мне шашлычную. На этот раз хозяин сидел в зале и, завидев меня, разулыбался так, что его пухлые щеки переместились в район ушей, а я смогла убедиться: у него не хватает четырех коренных зубов, и порадовалась, что в этом смысле у меня все в порядке.
— Ольга Сергеевна, дорогая, — запел он, раскидывая руки.
— Вот что, дорогой, я хочу знать, где сейчас тот самый Алик, будет еще лучше, если вы приведете его сюда за шиворот.
— Случилось что-нибудь? — помрачнел он.
— Случилось, — кивнула я. — Девочка ушла из дома. Если у него мозги есть, самое время сказать, где девчонка, а если у него их нет, то самое время вмешаться вам и объяснить недотепе, что неприятности никому не нужны.
— Конечно, не нужны. Я понимаю. Очень хорошо понимаю. Все скажу брату, он с ним поговорит.
Ашот прижимал руку к сердцу и кивал в такт своим словам, а я устроилась на стуле, положила мобильный на стол и сказала:
— У вас полчаса.
Ему это не понравилось. Более того, он относился к той категории людей, которые терпеть не могут, когда им угрожают, что я прекрасно понимала, раз сама к ним отношусь. Но он был мудрым человеком и знал — я способна осложнить жизнь не только лично ему, но и его многочисленным единоверцам, и те, разумеется, в восторг от этого не придут.
