"
"– Говорят, иногда правда звучит куда более странно, чем вымысел, – ответил адвокат, и на мгновение на его худом, почти бескровном лице появилась слабая улыбка. – Разумеется, мы должны говорить правду, хотя в то же время мы должны стремиться, чтобы она звучала правдоподобно.
– Но это правда, – запротестовала Пэнси. – Разбойник, вернее, два разбойника остановили карету, и один из них вызвал на дуэль мистера Драйсдейла, и тот был убит.
Она не смогла заставить себя сказать слова «мой муж», это было выше ее сил.
– Дуэль, конечно, не убийство, – вздохнул судья. – Но против вас выдвинуто совсем другое обвинение. Утверждается, будто нападавшие были отнюдь не разбойники, а головорезы, которых вы наняли, чтобы избавиться от мужа и завладеть его деньгами.
– Это ложь, – возразила Пэнси. – Я вышла замуж за мистера Драйсдейла тайно, по его требованию, и, как я вам уже объясняла, согласилась на брак только потому, что не видела другого способа спасти жизнь брата.
Он подло обманул меня, о чем я узнала только после замужества.
– А кто дал вам эти сведения?
И снова Пэнси замолчала, не осмеливаясь ответить на вопрос. Она отлично понимала, насколько фантастично звучал бы ее рассказ, и разделяла страхи мистера Добсона. Ей действительно никто не поверит.
Скажи она, что разбойник – ее кузен, это больше бы походило на правду. Кто еще так тяжело переживал смерть Ричарда? Кто мог рисковать собственной жизнью, чтобы ее освободить? Но если бы она представила все в таком свете, Люция обвинили бы в убийстве, что побудило бы власти с еще большим рвением взяться за его поимку.
С какой стороны ни посмотри, она оказалась в безвыходном положении. Словно почувствовав, какая буря бушует в груди Пэнси, мистер Добсон произнес усталым голосом:
– Если вы не будете со мной откровенны, миледи, должен сказать, мне будет очень трудно вам помочь.
Мне нужно выстроить защиту, представить также краткое изложение дела. Если я не буду знать всех подробностей, весьма вероятно, в суде нам противопоставят свидетельства, каких мы не ожидаем, или попытаются доказать, что мы не точны в самом начале дела, а это настроит против нас присяжных, и решение они вынесут не в нашу пользу.
Доводы адвоката были разумны, но Пэнси не осмеливалась открыть всю правду о событиях той ужасной ночи.
