Она была не такая храбрая, как он, и все-таки сознавала, что, скорее, боится не смерти, а собственного страха.
Пэнси подумала: не такие ли чувства испытывал Ричард перед судом, как она сейчас? Ему не пришлось долго ждать. Как выяснилось позже, его схватили в таверне на окраине Лондона, где он скрывался, и после двух дней пребывания в тюрьме привели к эшафоту на Чэринг-Кросс. Иногда в ночной тишине Пэнси казалось, что Ричард где-то рядом. Она шепотом звала его по имени, стараясь вызвать из небытия родную душу. «Что лежит за порогом смерти?» – спрашивала она себя, как и многие до нее.
Полное исчезновение, или существует другая, загробная жизнь, более интересная и прекрасная, чем здесь, на земле? Пэнси молилась до тех пор, пока слова не теряли смысл и она не превращалась в некое существо, жаждущее получить от Господа мудрость и понимание. Всю жизнь она читала молитвы, ходила в церковь и молилась Создателю. Но только сейчас поняла, как мало для нее значило слово «молитва».
Теперь, когда все ее существо умоляло Господа дать ей покой, она знала, что молитва не просто повторение слов, а самое трудное действо в мире.
Пэнси молилась и молилась, но никакого ответа не получала, и временами ей казалось, что забыта и Господом, и всем миром.
И сейчас, расхаживая по комнате, внезапно почувствовала удовлетворение от того, что нашла в себе силы отказаться от адвоката. Разумеется, ни он, ни тетушка, ни кто-либо другой не поймут ее. «Не такая уж я трусиха», – подумала Пэнси и твердо решила: какие бы испытания ни выпали на ее долю, у нее хватит мужества все вынести.
Нельзя сказать, что она открыла для себя Господа, но неожиданно на нее снизошел покой, избавивший от страданий последних недель быстрее, чем если бы ее посетила тысяча ангелов с сияющими нимбами. Пэнси знала главное: жизнь в ней не умерла, она не одна и не забыта. Ее глаза излучали какой-то новый свет.
Однажды дверь открылась и надзирательница ввела леди Дарлингтон. Они нежно расцеловались и сели рядышком на диванчик, держа друг друга за руки.
Леди Дарлингтон распорядилась доставить в тюрьму мебель, ковры, постельное белье и другие вещи, и хотя комната преобразилась, для Пэнси и тетушки она оставалась камерой, где Пэнси насильно держали под замком.
– Как ты чувствуешь себя, дорогая? – спросила леди Дарлингтон.
– Неплохо, тетя Энн, – ответила Пэнси. – Но вы совсем себя не бережете. Выглядите усталой, похудевшей, платье стало свободнее, чем когда я вас видела в нем последний раз.
