Что вы и понятия не имеете, что такое скромность, и, возжелав мужчину, не будете дожидаться, пока он сам обратит на вас внимание.
– Ах вот, оказывается, что обо мне говорят, – не без удовольствия произнесла Барбара. – Ну а если это так, господин разбойник? Может, мне следует добавить к сказанному вами, что еще ни один мужчина не устоял передо мной?
– И что ожидает того, кто отвергнет ваше милостивое внимание?
– Да придушу его своими руками, – зло сказала Барбара. – Что может быть страшнее оскорбленной, разгневанной женщины? Тому, кто меня обидит, не жить на этом свете!
Люций снова рассмеялся, но уже мягче, на лице появилось выражение сострадания.
Он сел рядом с женщиной и взял ее за руку."
"– Послушайте, леди Кастлмэн, – мягко сказал он. – Вы молоды, и судьба не обделила вас. Позвольте дать вам совет – не пытайтесь изменить законы природы. Охота – удел мужчин, а женщине предназначено свыше быть добычей. Таков порядок вещей, пока существует на земле жизнь, и если его нарушить, то ничего хорошего из этого не получится, только хаос.
Вы красивая, умная женщина. Распорядитесь достоинствами разумно. Подчините плоть разуму, а не наоборот. Сейчас я не рассчитываю на вашу благодарность за мудрый совет, но придет время, и вы вспомните меня, а если последуете совету, будете признательны. Молодость не вечна, леди Кастлмэн! Когда вы прекратите охотиться за мужчинами, вам откроется истинная цена жизни и вы поймете, что такое любовь.
– Мне нечего понимать.
Я этот предмет знаю в совершенстве, – резко бросила Барбара.
На минуту Люцию показалось, что так отвечают своенравные дети, когда их наказывают.
– Познать до конца любовь невозможно. Это неиссякаемый источник блаженства, леди Кастлмэн, – продолжал Люций. – Есть много видов любви, но только самая высшая, самая прекрасная стоит того, чтобы добиваться ее!
– Да вам откуда знать! – воскликнула Барбара. – Рассуждать о любви может лишь тот, кому есть что сравнивать. А иначе как поймешь, что в твоих руках совершенство?
– Вы заблуждаетесь, если полагаете, что именно таким образом следует искать свою единственную любовь, – задумчиво произнес Люций.
– Вы когда-нибудь были влюблены, миледи? Я имею в виду – по-настоящему?
Барбара отвернулась от него и изменившимся голосом произнесла:
– Да, однажды. Эта любовь принесла мне одни страдания. Я молила Бога, чтобы никогда в жизни мне не довелось больше испытать подобного кошмара.
