Голос Барбары звучал тихо, завораживающе, как песнь любви, стекающая со струн нежной скрипки в руках маэстро, и ответ Люция не заставил долго ждать:
– К чему вы клоните, мадам? Вы предлагаете за удобства и прелести жизни накинуть себе петлю на шею?
Барбара бросила на него взгляд, полный сожаления, как если бы он, неразумный, не ведал, что говорил.
– Вы не доверяете мне? Если вы думаете, что я явилась сюда по поручению законников или его величества заманить вас в ловушку, то вы глубоко ошибаетесь. Я приехала к вам по велению сердца, и, кроме двух человек на козлах моей кареты, ни одна живая душа не знает, где я сейчас нахожусь.
– Ну и почему же вы все-таки здесь?
– Я уже вам говорила, – улыбнулась Барбара, – что хотела встретиться с вами!
Он молчал, пытаясь понять, есть ли в ее словах хоть капля правды, и она воспользовалась паузой:"
"– Я увидела вас впервые на суде, но услышала о вас значительно раньше. Молва о подвигах Белоснежного Горла бежала впереди него и заставила мое сердце волноваться.
У меня возникло непреодолимое желание увидеть вас. И наконец это произошло в зале суда. Вот тогда-то я и решила встретиться и выяснить, что вы за человек. Я хорошо знаю вашего кузена, но, к сожалению, Рудольф не личность. Он идет напролом, но только ничего от жизни не получает.
– Любопытно услышать ваше мнение о нем.
– Я бы сказала, он достаточно смелый человек, но не храбрый. Ему недостает мужества явиться сюда и убить вас. Вместо этого он затевает возню с солдатами и прочей чепухой.
– Превосходно! Стало быть, вы за то, чтобы Рудольф меня прикончил, – усмехнулся Люций. – Позвольте узнать, какую роль играете вы в осуществлении столь оригинального замысла?
– Разве я дала понять, что заинтересована в вашем убийстве? – воскликнула Барбара Кастлмэн. – Полно! Вы и представить себе не можете, как я желаю вам оставаться живым и здоровым, лорд Стейверли!
– Это имя не имеет ко мне никакого отношения, – сухо возразил Люций. – Я уже давно отрекся от него.
Я – Белоснежное Горло, разбойник. Я – вор и грабитель. Я потрошу экипажи, следующие в Лондон, забираю золото, драгоценности.
– Вы и мои заберете? – Барбара дотронулась до ожерелья, сверкающего на молодой прелестной шейке.
– Ваши? Ни в коем случае! Зачем отягощать казну новыми расходами? Страна и так терпит убытки из-за вашей невоздержанности.
– Какой вы все-таки суровый. – Интонация Барбары показывала, что она не привыкла к подобным резкостям.
