– Мы торопимся в церковь, которая, как вы помните, находится в стороне от поместья. Вы посещали эту церковь в детстве, не правда ли?
– Конечно! Но зачем мы туда направляемся? Люций скрывается в церкви? Тогда почему вы мне сказали, что он в Лондоне?
– Если уж вам так хочется знать правду, то я понятия не имею, где сейчас находится Люций, – сказал Рудольф, и девушка сразу же уловила перемену в его тоне. – Может, в Стейверли, может, в Лондоне, а возможно, и в тюрьме. Я за ним не слежу.
– Не имеете понятия? – Пэнси едва сдерживала гнев.
– Тогда почему я здесь? Куда и зачем мы мчимся? Я требую ответа.
В карете наступила такая пугающая тишина, что Пэнси едва сдерживалась, чтобы не закричать.
– Мы едем в церковь прихода Стейверли, Пэнси, – проговорил Рудольф тоном, который многое объяснял. Его, по всей видимости, забавляло положение, в котором она оказалась. Пэнси это сразу поняла, ужас охватил ее, а он между тем продолжал: – Мы едем в церковь для того, чтобы обвенчаться. Вы станете моей женой, и таким образом будет положен конец всяческим сомнениям, девическим мечтам, прочим бредням, разъединявшим нас до сих пор.
– Ах вот как! Значит, вы подстроили мне ловушку? – вскричала Пэнси, стараясь не поддаться ужасу, охватившему ее.
– Именно так! И, согласитесь, довольно хитроумную. Вы до того охотно попались в нее, что я, право же, и не ожидал, что все произойдет с такой легкостью.
– Значит, Люций в безопасности?! – воскликнула Пэнси.
И сама поразилась, как легко ей стало на душе от мысли, что ему ничто не угрожает.
– Я этого не говорил. По-моему, он всегда в опасности. Когда-нибудь удача отвернется от него. Рано или поздно его схватят, но это уже нас не будет волновать. Мы заживем с вами в Стейверли, и надеюсь, ваших денег хватит, чтобы произвести все реставрационные работы в поместье и вернуть нашему роду прежнее величие. А когда мы с вами будем мужем и женой, вряд ли король откажет мне в титуле.
– Но каким образом, позвольте спросить, вы можете претендовать на поместье, принадлежащее по праву Люцию?
– Мне дали понять, – усмехнулся Рудольф, – что если любой другой член семьи пожелает жить в Стейверли и будет поддерживать дом и угодья в надлежащем виде, то никаких препятствий к этому чиниться не будет, при условии, что прямые наследники не предъявят претензий.
– Если вы надеетесь, что я соглашусь на ваше предложение, то вы просто сошли с ума! Сначала вы сочинили версию о смерти Люция, теперь делаете все возможное, чтобы его поймали и казнили.
