– Неужели вам не ясно, что теперь никто не заставит Пэнси насильно идти под венец?"
"– Не вам тут распоряжаться, и уж, конечно, не мной! – вскричал Рудольф и выхватил из ножен шпагу,
Пэнси вскрикнула. А Люций и с места не сдвинулся, лишь сделал знак рукой – и тут же два разбойника вбежали в церковь и стали по обе стороны от Рудольфа, зажав его словно в тисках, Они будто только ждали сигнала, а вбежав, немедленно сняли шляпы и поклонились, как бы принося извинения за то, что посмели войти в святой храм в головных уборах.
Маски, однако, не сняли.
– Я не принимаю ваш вызов, кузен Рудольф, – сказал Люций, – В отличие от вас, я не намерен проливать кровь нашего рода, но вот мои друзья присмотрят за вами, пока я не придумаю, как с вами поступить,
Люций взглянул на разбойников и приказал:
– Уведите его!
Рудольф пытался вырваться, но силы были неравны, Пэнси слышала, как он сыпал ругательствами, когда его уводили. Потом все стихло,
Пэнси заглянула в глаза Люция и увидела такую любовь и нежность, что даже засомневалась, не привиделось ли ей, бывает ли вообще такая любовь на свете.
– Ах, Люций, – прошептала она, – Слава Богу, что ты успел. Я так боялась.
– Он обижал тебя, моя дорогая? – спросил Люций, и в его голосе прозвучала тревога.
Пэнси покачала головой. Она была так счастлива, что забыла о том унижении, какое испытала в карете.
– Дети мои, – обратился к ним викарий, – не благословить ли мне вашу любовь, которую я читаю на ваших лицах?
Люций взглянул на викария, затем на Пэнси.
– Пожалуйста, Люций… пожалуйста, скажи… да, – вымолвила Пэнси, дрожа от охватившего ее волнения.
Она увидела, как Люций побледнел, потом, глядя на священника, произнес:
– Я – отверженный. Я – человек, который ничего не может предложить женщине, кроме любви, переполняющей его сердце. Разве этого достаточно? Я не могу обещать спокойную жизнь, я не могу обеспечить достойное будущее.
Викарий не отвечал. Потом он взглянул на Пэнси, и она поняла, что теперь ее время говорить.
– Разве что-нибудь другое может сравниться с любовью, какой наградил нас Господь? Разве существует что-либо более важное, чем то, что мы будем вместе? Не имеет значения, долго ли нам суждено быть вместе или нет.
Мы любим друг друга, и наши сердца давно бьются в унисон, хотя мы постоянно в разлуке.
Люций взял руку Пэнси и поцеловал. Не выпуская руки, он посмотрел на священника и сказал:
– Отец мой, благословите наш союз, прошу вас.
Викарий открыл молитвенник и начал службу.
