Здесь жил не только король, но и министры, придворные, кавалеры и дамы, священники, слуги – словом, все, кто плотным кольцом окружал трон. Пэнси посетила картинную галерею – великолепное собрание полотен знаменитых мастеров. Чарльз слыл большим любителем живописи. Ей показали благоухающий банкетный зал и позволили одним глазком заглянуть в гостиную, где король будет ужинать, одаривая гостей непринужденной беседой. Дальше следовала спальня, здесь свершалось таинство государственной политики и отсюда можно было попасть в кабинет его величества.
В кабинете выставили на обозрение коллекцию часов с эмалью и модели кораблей.
«Сколько сокровищ!…» – восхищенно думала Пэнси. Когда живешь в провинции, такое и представить невозможно."
"В богато украшенной королевской часовне она вдруг вспомнила скромную каменную церковь в Стейверли, где по воскресеньям они с тетей отстаивали службу.
Пурпур и золото дворца, роскошное шитье, французские зеркала в золоченых рамах, мрамор, великолепная мозаика, до блеска натертая воском резная мебель, старинные гобелены – было от чего прийти в восторг.
Однако жизнь при дворе, пышная, яркая, через край бьющая весельем, оказалась для Пэнси чуть ли не в тягость. Она часто вспоминала свое тихое поместье. Разве в провинции могли бы обойтись с дамой так жестоко, как сегодня утром это сделала тетя с леди Кастлмэн, отказавшись с ней познакомиться?
А может, именно так и следовало поступить, а она еще просто молода и неопытна? Какие плетутся здесь интриги, какие нешуточные сражения разыгрываются из-за ничтожной обиды! А сплетни! Вот уж не думала и не гадала, что окажется в самой гуще событий и наживет себе врага.
Выражение лица леди Кастлмэн говорило красноречивее слов. Ослепительная красавица! Хотя было в ее облике что-то чересчур властное и оттого пугающее, размышляла Пэнси.
Как ей хотелось сейчас очутиться в Уилтшире! Выбежать в сад или промчаться верхом, да так, чтобы ветер в ушах свистел. Рядом несутся спаниели… Или спуститься к пруду, покормить рыбок… Они так забавно суетятся, мелькают яркими брызгами среди лилий.
А пение птиц! Можно часами сидеть в оранжерее и слушать их веселое щебетание…
Пэнси подошла к туалетному столику, взглянула в зеркало в золоченой раме и невольно вздрогнула. Ей показалось, что видит чужое лицо: красивое, с матово-белой, как магнолия, кожей, алым ртом, тяжеловатыми веками и огромными, горящими адским огнем глазами. Лицо Барбары Кастлмэн.
– Пора одеваться, миледи! – вдруг раздался голос за спиной.
